Чтение онлайн

— Чего же нам, взрослым людям, в сказки верить?

— Вы сами говорили, что фундамент всех легенд — правда. Лишь потом она обретает волшебный вид, — настояла Афелиса. Твердая уверенность в своей истине подпирала ее, и не смела оступиться. — И теперь, Хакан, утверждаете, что все вранье? — с возмущением проговорила она, наклоняя голову в право и заглянув в ее маленькие глаза. — В этих картах, в этих листах, которые Вы нескончаемо крутите, мой, мой труд, — ударение ее сокрушалось именно на мой.

— До этой истинны сложно добраться, и, возможно, ее там вовсе нет.

— И что же, зря я все это делала? Зря искала? — злость сверкнула в глазах. — Вам стоило бы упомянуть об этом раньше, а не говорить загадками.

Хакан протянула руку на прощание. Знай Афелиса приемы, выкрутила бы ее и перебросила через себя. Долго еще перед глазами маячила темно-алая спина, удаляющая из зала. Негодование приковало ее к земле, не давая сделать ни шагу. В руке сжимала карту и записки; еще бы немного, и все листы рассыпались бы на частички. «Слабая, но триумфатор,» — подумала Диамет.

Вернувшись тотчас же, горя гневом неудачи, девушка обнаружила какую-то записку на тумбе. Афелиса развернула сложенный листок, и взгляд стремительно побежал по строкам: «Я заходил совсем недавно, но тебя уже не было. Когда вернешься и прочитаешь эту записку, попрошу прийти в лабораторию. Есть острый момент, за который можно зацепиться».

«Анариэль… Неужели он откапал что-то ценное? Хотя… — обвинительное заключение. — Хакан воспримет это, как нечто несерьезно. Уж и не предугадать, что может вселить ей веру. Если выбора нет, но нужно идти на крайние меры».

Вновь сложив письмо и сунув его в карман, вовсе не понимая зачем и в каких целях это пригодиться, Афелиса твердым шагом вышла из спальни. Хоть и шла она уверенно, озираясь по сторонам, но ощущала, как ноги будто ломались, колени хрустели, точно тотчас подкосятся. Сохранение незначительных вещей могло стать предметом решающего слова. Таковы ее рассуждения. Конечно, не всегда приходилось предъявлять доказательства скромной, разорванной вещицей, но этот фактор оставлял в себе важность. Дверь была приотворена. Тонкий лучик огня сквозил сквозь щель, отпечатываясь на сером, грязном полу. Без стука маг заглянула в спальню: все как прежде. Занятость столь поджимала его время, что черт знает, когда воцарится в этой берлоге порядок. Прошмыгнув к порогу лаборатории, она дернула ручку и неспешно вошла. Тут же в нос ударил приятный, сладостный запах цветков. По воздуху протекла розовая струйка дыма, растворяясь в серой массе над ее головой. Услышав скрип двери, Анариэль вышел из-за угла, подавая руку.

— Быстро же ты. Я и не мог ожидать, что так поспешишь, чтобы уделить мне время.

— Обстоятельства вынудили, — сказала она, кладя свою ладонь на его. — Ты действительно нашел зацепку?

— Это вовсе не зацепка. Я, как и ты, тоже трачу время на изучение древних фрагментов. И нашел нечто, что может помочь. Заклинание, — проговорил он быстро и тут же стал рыскать на деревянном столе. — Покидая Гроунстен, маги везли с собой все, что только можно. И, как видишь, я не отстал. Книга потрепанная, некоторые страницы выцвели, но строки заклинания сохранились.

Анариэль встряхнул обложку, и пыль помчалась на свету, сверкая и резвясь. Афелиса, вскинув сомнительный взгляд на сосредоточенное его лицо, едва ли поколебалась, смотря на старинную страницу. Она была вырвала небрежно, трещина вела свои ветви по краям. В согнутом верхнем краю мелькала расписная пометка: «Возрождение богов. Пророчество Мелисанды». Алая черта сковала имя. Чуть разогнув, Диамет слегка толкнула его в плечо.

— Мы что, собираемся воскрешать Мелисанду? — усмешка заиграла на ее губах. — Ты, товарищ, не в тот ручей понесся. Зачем нам нужна богиня обломков Фарфелии?

Во времена процветания эпохи темной магии, к востоку от Атрандо раскинулась до самого покойного моря империя Фарфелия — с ее великой жаждой завоеваний, стремительного технического совершенствования; страна, раздирающаяся междоусобицами. Вскоре и правительство медленно слегло. Император, будучи жертвой несмышлености и малого познания лекарей в медицине, поразился неизвестной напастью. До сих пор заговор (как полагают историки) не поддается разрешению. Тогда и спустилась на милость жителей, словно богиня, — принцесса Мелисанда. Наследница законного престола и ярый предмет зависти своих младшеньких братьев. Правда, миру суждено было развалиться свыше. Помешанная на завещании отца и придавленная грудой обязанностей, она не вытерпела и разразила злополучные бойни с младшим братом империи Фарфелии — Блоквелом. Неукрепленная власть маленького государства не стерпела урон титана и поникла вглубь развалин на долгие десятилетия. Жрецы, терпевшие развал империи, писали книги и свертки. В тех строках хранилась история династии семьи Мелисанды и заклинание воссоединения семи сил.

— Это всего лишь оглавление. Сборник рассказов из Фарфелии от рождения до смерти. В детстве я любил читать исторические справки и внимание не зацикливал на непонятных стихотворных словах. Даже боялся пытаться в слух произносить.

— Боялся, что утянет нечто за ноги? — шутливо произнесла Афелиса, опираясь ладонью о стол. — Народ тогда был слишком уж суеверен. Дьяволы, черты, ангелы — фантазия юродивого!

— Безумцы часто были хороши умом. Мог ли арифметику придумать обычный человек?

— Мог лишь свихнуться и лечь в госпиталь.

— Однако же, вещь вышла гениальная!

— Настолько, что стала бесконечной.

— Ты обращаешь внимание не на то, на что нужно. Жрецы писали заклинания именно в исторических хрониках империи. Ведь магия — часть сущности каждого человека. В пророчестве написано, что эти слова возрождают магический рубин, — медленно и вдумчиво он принялся вводить большим пальцем по книжному блоку: листы вылетали, будто крылья певчей птицы, сказывающей свою вечную легенду. — Нам ничего не остается, кроме как верить этим сказкам, пусть и звучит банально.

Афелиса стояла молча, приковав взгляд к разлетающимся листам. Медленно покачиваясь в воздухе, они падали на пол, словно на мягкую, перьевую подушку. Порывистость движений приводила мужчину к неловкости. Едва ли не сгорая в огне смущения, он искоса глядел на Диамет, отворяя преграды напускным чувствам. Тяжелые выдохи плыли по реке благовоний. Ясное понимание того, что облажаться нельзя, и это карается самонаказанием, толкало его поскорее найти легенду о возрождении и более не казаться мнимым. Но девушка не столько обращала на него внимание, сколько витала в облаках сонливости. Мысли о всей суматохе пронзали виски: вдруг все загудело, звуки слышались лишь через оглушительную пелену. Уставшие глаза, молящие поскорее сомкнуться, уставились в пол, пустынно и пугающе. Если бы Анариэля не было, то она бы уже упала без памяти. Но внезапно сквозь туман в голове просочился голос:

— Я нашел, кажется… — неуверенно и рассеянно. — Право, до твоего прихода я столько обсмотрел, а тут все пропало. Не правда ли, странно? — выдавленный смешок: насмешка над своею несобранностью. — В такие серьезные моменты всегда случается что-то непредвиденное. Вот, глянь.

Он вручил ей толстую книгу в потертом, кожаном переплете. Неясные символы, похожие на наскальные рисунки, внизу каждой строчки алыми красками написан перевод. Перевод сомнительный, и, изучая древние языки, Анариэль тотчас же подчеркнул, что колдуны того времени создавали подделывание. Нужно ли было жрецам портить заклинание своей писаниной? Тут уж пошли дела государства. Издавна магия противостояла чернокнижью, хоть и имели они, словно два брата, один исток — одно рождение. Могучее древо, корнями уходившее в зарождение двух противоположностей, разделяло светлую и темноту сторону — таковым изображали этот исток в колдовских писаниях. В более ранних книгах, появилась и серая масса — именно этим и питается вечно голодная манна мага. По стечению веков белые маги не стали появляться во всеуслышание, хоть и прозвали их силу божьими дарами.