Чтение онлайн

Бросив руку к поясу, я нашарил вибрирующий предмет. Цапнув дрожащую рукоять пистоля, не менее дрожащей рукой я рванул его из перевязи. Тусклый, едва заметный свет окружил дуло, его было слишком мало, чтобы увидеть что-то ещё, но достаточно, чтоб пробиться сквозь тени. 'Господи, спасибо тебе!' — Поблагодарил я, ощутив, что мой переход в мир мёртвых временно откладывается. Наведя ствол в самую гущу живущих собственной жизнью теней, я спустил курок. Сияние на дуле стало ярче, но и только, повинуясь какому-то наитию, я зажал курок, одновременно стараясь не дать воли зарождающимся сомнениям. Свет вокруг дула стал ярче, и ещё, он нарастал с каждой секундой, ещё немного и на конце дула зажглась самая настоящая звезда. Ну, может, и не настоящая, но свет шёл такой чистый и яростный, что тени вокруг расступились, правда, ощущение было такое, будто они отошли, чтоб перегруппироваться. В правом ухе немилосердно засвербело. Сейчас! больше ждать нет смысла, стоило мне отпустить курок, как всё вокруг затопило светом, должно быть, так взрывается пресловутая светошумовая граната. Странно, но ни боли в обожжённой сетчатке, ни желания зажмуриться не было. 'Должно быть болевой шок'.
– Мелькнула в голове порождённая школьной программой мысль. Спустя пару мгновений свет померк, и я вновь оказался во тьме, перед глазами плавали световые пятна, сильно пахло озоном, но прошло ещё несколько мгновений и зрение восстановилось.

Запах озона растворился в окружающем меня сумраке, оставив стоять в одиночестве рядом с залитым лучами восходящего солнца алтарём.

– Спасибо тебе господи.
– Пробормотал я, осев на пол, а в следующий миг я открыл глаза. Сон? Так это был всего лишь сон? Ну конечно, ожившие тени, вовремя подоспевший рассвет, и все эти световые эффекты. Только вот где-то глубоко в душе тихо пищал червячок безумия. Всё тело дрожало от запоздалого ужаса. И ему было глубоко наплевать на нереальность сновидения. И всё же какой-то странный сон, ощущения были очень реальными. Поднявшись с постели, я смахнул пот со лба, вернее, я думал, что это пот по тому, что в реальности всё оказалось куда хуже. Кровь! Чёрт возьми, это моя кровь, обыскав келью, я обнаружил небольшое зеркало из полированного металла. Увиденное мне совсем не понравилось, на месте лица было кроваво-красное пятно. Чертыхнувшись, я принялся искать, чем бы вытереть лицо. Квадратная тряпица, заменявшая жившему тут до меня монаху, полотенце, оказалась как нельзя кстати, правда сначала с неё придётся пыль стряхнуть. 'Странно как-то, отчего она такая пыльная' — всплыла на поверхность сознания мысль, пока я оттирал лицо от крови. Отбросив в сторону перепачканную кровью тряпку, я вновь посмотрел на своё отражение. Ран на лице не оказалось, впрочем, я чего-то подобного и ожидал, уж очень равномерно кровь покрывала лицо, складывалось впечатление, что я 'вспотел' ею. Прислушавшись к внутренним ощущениям, я убедился, что со мной всё в порядке, ну конечно, насколько это можно сказать о человеке, оказавшемся в подобной ситуации. Некстати вспомнился горячечный бред инквизитора, в груди нарастало мерзкое предчувствие вроде того, что настигло меня в таверне неподалёку от Олидбурга.

Ладно, пора идти, поискав взглядом рапиру, я наткнулся на окровавленную тряпку. Несколько секунд я тупо пялился на неё, а затем припрятал в один из мешочков на поясе. В мире, где кровь даёт власть, не стоит разбрасываться ею, а то какой-нибудь местный 'гарипоттер' использует её себе на благо, и что-то я сомневаюсь, что на мне это не скажется.

Выйдя во двор, я несколько секунд нежился в лучах солнца. Пока до меня не дошло, что вокруг тихо, даже непросто тихо, а прямо-таки мертво. Рука самопроизвольно дёрнулась к пистолю. Положив ладонь на рукоять рапиры, я принялся оглядываться. И словно в ответ отовсюду донёсся привычный шум. Складывалось ощущение, что кто-то просто включил звук. Или это я окончательно рехнулся. Ладно, я всегда знал, что нервишки у меня пошаливают.

Ну да ладно, главное я жив, а нервишки можно и потом подлечить, если выберусь из этого долбанного средневековья

. Ай!
– Правую руку чувствительно дёрнуло током. Попытавшись отбросить ужаливший меня предмет, я с удивлением понял две вещи: во-первых, я не могу этого сделать, а во-вторых, коварным предметом оказался мой пистоль. Сколько я не пытался разжать пальцы, ничего не выходило, пистоль же продолжал биться током. Попытка разжать пальцы левой рукой привела к особенно сильному удару током. Блин, да что ж это творится? С бьющимся током пистолем, нежелающим покидать руку, пришлось смириться. Поднявшись с пола, я вышел на улицу. Без сил опустившись на ступени, ведущие в часовню, я принялся прокручивать в голове недавние события, да так увлёкся этим процессом, что не заметил, как прекратились электрические разряды. Пальцы, впрочем, по-прежнему не желали разжиматься. Осторожно помогая себе левой рукой, я заставил-таки правую выпустить коварный пистоль. Подхватив его в воздухе, я сунул успокоившееся орудие убийства в ремённую петлю и только после этого в ужасе уставился на ладонь правой руки. Тонкие светящиеся красным светом линии оплетали каждый сантиметр ладони и пальцев, не нарушая, правда, границы тыльной части. Жуть! Это что такое? Осторожно коснувшись одной из светящихся линий пальцем, я дёрнулся от электрического разряда ну или от чего-то подобного (будь это электричеством, я чувствовал бы удары постоянно). Так, понятно, руками не трогать, тем временем линии, извиваясь, словно живые сложились в хорошо узнаваемый узор. Мать моя женщина да это же крест! Символ здешней веры самовольно пролёг через всю ладонь, прихватив заодно средний и безымянный пальцы. Даже не знаю, смеяться или плакать. Ладно хоть чувствительность и подвижность пальцам вернулась. Надо бы найти где-нибудь перчатку, не стоит светить подобным клеймом в монастыре, а то ещё в святые запишут, а боженька чувствую, мне этого не простит. Сжав руку в кулак, чтоб, не светить направо и налево явленным чудом, я отправился проведать настоятеля.

А он неплохо справляется, — произнёс Лимбий, глядя на то, как Дмитрий прохаживается по внутреннему дворику монастыря.

– Цвирк, цвИИирк, цвиии' — проверещало небольшое, похожее на помесь птички с осьминогом существо.

– Ты прав, Палира будет в бешенстве, если я не подчинюсь, — вздохнул настоятель.

– Цвиирк, цвирк-цвирк, — вновь прочирикало существо.

– Мне тоже жаль Ультину, но, похоже, она окончательно выжила из ума, ни мне, ни уж точно Палире не нужна резня и последующая реакция инквизиции, а Ультина намерена устроить именно резню.

– Цви-Цвиирк, прочирикала тварь, проворно взобравшись настоятелю на плечо.

– Да, я знаю, Палира подстрахует и проследит, чтобы аутодаффе прошло на этот раз без проблемм.

– Элина почти оправилась и направляется в сад, — отмахнулся Лимбий,

– Теневого охотника, подаренного Палирой, жаль, но я не думал, что они ухитрятся с ним справиться, он должен был их только потрепать.

– Цви? — вопросительно чирикнула тварь, переминаясь с лапы на лапу.

– Да их необходимо разделить, этот монах ордена, очищающих чем-то, заражён, и это что-то направляет его мысли.
– Погладил тварюшку Лимбий, — и передай Палире, что её драгоценный охотник уже движется к ней, ну, а монах останется у меня я хочу как следует его изучить.

– Цвиии, — пропищал монстрик и в следующий миг, сорвавшись с плеча настоятеля, выпорхнул в окно, поводя в воздухе порядком удлинившимися щупальцами. Едва монстр исчез из виду, как в дверь кабинета настоятеля постучали.

– Входи, — обернулся Лимбий, нацепив на лицо привычную маску слегка плутоватого клирика.

Спустя две недели после событий в Святом Городе, неподалёку от Дульфиджа — небольшого городка на границе с владений Маркграфа Найтингейла появился весьма примечательный всадник. Примечательным он был в силу весьма специфического одеяния приора ордена Очистителей. И не подумав остановиться в одной из таверн, он продолжил свой путь, несмотря на подступающую ночь. Причём двигался он в сторону стоявшего неподалёку монастыря, именно стоявшего, поскольку полвека назад его снесли по велению тогдашнего великого инквизитора Омады Агланского. Впрочем, снос ничуть не помешал функционированию этого места, поскольку репозиторий ордена Очистителей всё равно находился глубоко под землёй. Так что уничтожение монастыря по большому счёту сыграло на руку хранителям репозитория, сделав их убежище ещё более незаметным. Так что у местных жителей такой поступок вызвал некоторое удивление, особенно если учесть, что об этих руинах в народе ходили весьма мрачные слухи и надо отметить, что далеко не все из них были вымыслом. Порой люди действительно пропадали, стоило им забрести в эти руины ночью, причём временами их потом видели в других местах и селениях, но они, как правило, никогда не узнавали бывших знакомых или даже родственников. Так что нет ничего удивительного, что местные старались избегать руин монастыря. Впрочем, остановить одинокого всадника никто не попытался, в конце концов, он никому не родич, поэтому плакать по нему не кому, а вот выходить после заката — дурной знак. Тиберия же, как и хранителей репозитория, такое отношение вполне устраивало. Без проблем добравшись до монастыря и стреножив лошадь в руинах, он по памяти отыскал скрытый вход в подземелья разрушенного монастыря. Крепкая дубовая дверь, окованная сталью, отворилась без малейшего скрипа, и приор очутился в тёмном коридоре, освещённом лишь чахлой масляной лампой в руках привратника.

– Что привело тебя, брат?
– Спросил привратник, отступая вглубь коридора.

– Необходимость в знаниях.
– Ответил Тиберий, и, дождавшись утвердительного кивка привратника, перешагнул порог. Привратник же, не говоря больше ни слова, двинулся вглубь коридора. Тиберий шёл этим коридором в третий раз, и надо сказать, что особого восторга это место у него не вызывало. К тому же за прошедшие годы из памяти так и не выветрились ужасы посвящения в приоры ордена. Спустя несколько минут привратник остановился у перегородившей проход цельнометаллической двери. Несколько мгновений он стоял, а затем внезапно начал распевать псалмы. Тиберия подобное ничуть не удивило, он знал, что это что-то вроде пароля, без которого в репозиторий можно попасть лишь с помощью небольшой армии, и что характерно — прорвавшись, наконец, вовнутрь есть шанс найти там искомое, но уже в виде пепла. Едва привратник закончил, как дверь отворилась словно бы сама собой, но Тиберий знал, что по бокам от неё расположены скрытые комнаты с весьма нехитрым механизмом, открывающим дверь. Также в этих каморках сидят стражи собственно они и приводят в движение механизм. О всех этих тонкостях Тиберий знал лишь по той причине, что по просьбе хранителей сам отбирал в стражи братьев-воинов.

За железной дверью скрывалась небольшая ярко освещённая зала; перешагнув порог, Тиберий на несколько мгновений, замер, ослеплённый ярким светом.

– Добро пожаловать, приор.
– Поприветствовал Тиберия надтреснутый старческий голос. Выждав, пока, свет перестанет слепить глаза, Тиберий отыскал взглядом сутулого старца в простой монашеской робе.

– Епископ выдал разрешение на поиск.
– Сразу перешёл к делу приор, находиться в этом месте дольше необходимого не входило в его планы.

– Надеюсь, он знает, что делает.
– Вздохнул хранитель, взяв в руки протянутый Тиберием свиток с личной печатью епископа.

– Знает.
– Кивнул Тиберий.
– У нас мало времени, так что поторопитесь с выбором чтеца.

– Пойдём.
– Бросил хранитель, пробежавшись взглядом по посланию епископа.
– Освальд не указал, какого рода знание тебе необходимо.
– Добавил он, прошаркав к одному из многочисленных выходов из залы.

– Епископа интересуют Знания о кукловодах, а меня архивные сведенья о колдуньях, способных создать подобную мерзость.

– Куловоды... кукловоды...
– Бормотал хранитель, роясь в своей памяти.
– Это запрещённое знание!

– Знаю, но у нас нет выбора.
– Буркнул Тиберий, разговор с хранителем его откровенно тяготил.

– Хорошо.
– Мрачно проскрипел старик, шаркая по ярко освещённому коридору.
– В любом случае чтец знает свой долг и не станет от него уклоняться.
– Добавил хранитель, остановившись перед массивной дверью, оборудованной множеством запоров.

– Предоставляю тебе честь открыть репозиторий.
– Провозгласил хранитель, прежде чем скрыться в одной из боковых дверей с выжженным символом объятой огнём книги. Тиберий же, проводив хранителя взглядом, натянул на руки с толстые воловьи перчатки и только тогда рискнул прикоснуться к ведущей в репозиторий двери.