Чтение онлайн

– Господи, дай мне сил сокрушить зло во имя твоё!
– Прокричал я, куда-то в небо, от всей души надеясь, что 'Босс' не бросит своего слугу в беде, иначе это чудовище перебьёт здесь всех и вся, а затем примется потрошить город. Крохотная молочно-белая искорка пробежала от креста на руке к пистолю. Цапнув пистоль и скривившись от весьма неприятного разряда, соскочившего с руки на рукоять, я направил ствол на висящую в воздухе ведьму. Крохотная искорка медленно, словно бы нехотя начала разгораться, а тем временем созданная из крови монаха змея метнулась к горящему божественным светом кресту за мгновенье до того, как коснуться ткани ожившая кровь бесследно испарилась, сотканный из света крест ощутимо побледнел, а из пробитой груди монаха высунулась ещё одна кровавая лента.

– Быстрее, быстрее, ради всего святого, она же сейчас освободится.
– Бормотал я, не отрывая взгляда от медленно нарастающего свечения на дуле. Громкий хлюп заставил меня отвлечься от дула и посмотреть на ведьму. Пылающий крест окончательно угас, а мешок насквозь промок от крови. С громким отвратительным треском ткань разлетелась на куски, а в воздухе, раскинув руки, зависла костлявая фигура ведьмы. 'Это конец' — подумал я, наткнувшись на полный ненависти взгляд чудовища. Разгоревшаяся до размеров теннисного мячика искорка света на дуле мигнула и погасла, стоило мне перестать шептать молитву. Жуткий, нечеловечески злобный хохот прокатился по двору, заставив всех замереть в ужасе, но вот какой-то монах пришёл в себя после падения с телеги, и, выкрикивая слова молитвы, бросился на ведьму. Бедолагу разорвало на куски давлением в один момент вскипевшей крови. Облако самого обычного пара поднялось в воздух, сухой порошок, оставшийся, после того как ведьма выпарила из крови воду, внезапно ожил, завертевшись смертоносном вихре. Смертоносным в прямом смысле этого слова — так и не пришедших в себя после падения монахов словно бы засунули в огромный миксер. Летящая во все стороны кровь присоединилась к безумному вихрю, и вихрь этот, нарочито медленно, двигался в мою строну. Я же, как идиот стоял и смотрел на приближающуюся смерть.

Спасение пришло внезапно, и оно... оно, было прекрасно, великолепные чёрные волосы, чувственная фигура, которую не могла испортить странного покроя ряса, или как там одежда у посвятивших себя богу женщин называется, и странный суставчатый клинок, больше напоминающий спинной хребет, чем меч. Всё произошло всего за пару секунд, но я до сих пор, прокручивая в памяти эти моменты. Девушка двигалась невероятно быстро. Ярко-оранжевая аура, напоминающая солнечную корону в момент затмения, окружала её тело. Монахиня пронеслась как метеор и одним прыжком влетела в состоящий из крови вихрь. Я прикрыл глаза, чтоб не видеть, как её разрубит на куски, а когда открыл, увидел, как она сносит голову ведьмы своим странным клинком. Тотчас всё кончилось, кровавый вихрь расплылся безвредными красными каплями, бесследно исчез и леденящий душу ужас, оставив после себя какую-то нездоровую опустошённость. Спасительница же изящно приземлилась на телегу после своего неестественно затянувшегося прыжка. Иссечённая в лоскуты ряса больше не могла скрыть плотную кожаную броню, идеально подогнанную по фигуре. И на броне на этой, что характерно не было ни царапины.

– Ты в порядке?
– Подошла ко мне красавица, нет, всё же не красавица, как показалось вначале, миловидна, но не более. Тонкий шрам пересекал левую бровь охотницы, ещё один — крестовидный со следами неровных швов 'украшал правую щеку, впрочем, даже с ними она выглядела вполне прилично, в душе шевельнулось некоторое желание. Резкий разряд, шибанувший в правую руку напрочь, убил желание, правда, в замен безвременно почившего всплыло новое — отрубить себе руку. 'Не поможет' — Мелькнула в голове печальная мысль, вслух же я произнёс совсем иное:

– Я в норме.

– Вот и хорошо.
– Хмуро сообщила девушка, чем крайне неприятно напомнила Аврелия. Я хотел было спросить, с чего вдруг такая забота, но тут до меня дошло, что я, по сути, единственный выживший. Тем временем охотница или как её там прошлась по двору в поисках возможных выживших, напрасный труд, в том аду, что устроила ведьма, ничего крупнее пальца не уцелело.

– Я убью этого борова.
– Прорычала охотница на ведьм ну или кто она там и вприпрыжку бросилась к часовенке, тут-то и я вспомнил об упитанном инквизиторе, — странно, а он, почему не появился. С другой стороны, понятно почему, ну не производил безымянный инквизитор Деллойда впечатление бойца, как тоже Аврелий или эта бой-баба с серпом переростком, скорее он напоминал епископа и прочих церковников. Кромсать на части разнообразную нечисть — работа для специалистов из соответствующих орденов.

– Постой.
– Крикнул я вслед рванувшей в часовню женщине, но она уже скрылась в дверях. Чертыхнувшись и получив в напоминание удивительно болезненный разряд — спасибо тебе Господи! я побежал за ней. Влетев часовню вслед за воительницей, я застыл как вкопанный. Перед алтарём на коленях стоял инквизитор, по всей видимости, он молился в тот момент, когда сюда ворвалась разъярённая валькирия.

– Ты заплатишь за своё предательство.
– Прошипела она разъярённой кошкой, замахнувшись на инквизитора своим чудовищным клинком.

– Ты?!
– В предельном изумлении воскликнул инквизитор, — он сказал бы что-нибудь ещё, но молниеносный взмах снёс ему голову. Обезглавленная, туша инквизитора, накрыла собой алтарь, попутно заливая его и всю округу кровью.

– Тупой боров!
– Сплюнула она на спину мёртвого клирика.

– Пошли, здесь приберут без нас.
– Скомандовала воительница, отвернувшись от трупа и не обращая больше ни на что внимания, вышла на улицу.

– Постой!
– Крикнул я, запоздало, кинувшись вслед за своей спасительницей.

– Стой!
– Повторился я уже на улице, и о чудо мой окрик заставил-таки её остановиться.

– Нам надо спешить.
– Раздражённо сообщила воительница непререкаемым тоном.

– Куда? Зачем? И кто ты такая?
– Обрушил я на неё град вопросов, может это не очень вежливо, но я тут никому ничем не обязан, так что с чего это вдруг она тут раскомандовалась?

– Хильда.
– Ответила она. Красивое имя, от него прямо-таки веет рогатыми шлемами, резнёй, грабежами и валькириями, спускающимися по радужному мосту, чтоб забрать павших викингов к одноглазому психопату, что у них за бога.

– Так что тут происходит?
– Повторил я интересующий меня вопрос, стараясь не отвлекаться на ладную фигуру валькирии.

– Пойдём — попросила Хильда, склонив голову набок, — по дороге всё расскажу, раз уж ты такой любопытный.

– Рассказывай.
– Выдохнул я, зачарованно наблюдая за заманчивым покачиванием весьма и весьма приятственных выпуклостей. И ни укреплённые клёпками кожаные накладки, ни остатки того, что можно было назвать рясой, ни капли не мешали моему воображению нарисовать весьма соблазнительные перспективы, а также ракурсы и прочие жизненно необходимые вещи. Резкий электрический разряд, шибанувший в самый неподходящий момент, прочистил мысли не хуже некоторых препаратов. Даже лучше, пожалуй, во всяком случае, все эти соблазнительные картины разом покинули сознание, а прикрытый бронёй зад валькирии потерял всякую привлекательность. Да и на что там смотреть-то? Ничего ж толком не видно.

– Ну? я всё ещё жду объяснений.
– Заявил я, прочистив горло.

– Да? — удивлённо обернулась Хильда.
– Ну, тогда слушай.
– Добавила она, выровняв сбившийся было шаг.

– Две недели назад, я очищала окрестности одной деревушки от невесть откуда взявшихся гончих, тварей было немного, но появиться там они ну никак не могли. Местную ведьму сожгли месяц назад, так что все её творения должны были издохнуть, но гончие умирать не собирались. Расспросив жителей деревни, я выяснила, что Горлиний забрал с собой не только обвинённую в колдовстве ведьму, но и обвинил травницу, жившую у леса.
– Начала свой рассказ Хильда, быстрым шагом двигаясь вглубь города.

– Дальше то что?
– Спросил я сварливо больше из желания послушать чарующий голос валькирии, чем из необходимости в сведеньях, тем более что я уже начал догадываться, к чему она клонит. Дальнейшее повествование я слушал вполуха, больше любуюсь неожиданно завораживающей походкой Хильды, чем, размышляя над услышанным, к счастью, выжженный на руке крест больше покушался на мои грёзы, ну и слава богу! Я же человек, в конце концов, а не святой какой, я обета безбрачия и безженщинья не давал, между прочим. И всё же суть рассказанного я уловил