Чтение онлайн

— Тут не обойтись без проверки личных документов Гарпии, — задумчиво протянул Эрик, проведя рукой по стриженным в «ежик» русым волосам. — Только изучив их, мы поймем, уходили ли Профьюмо солидные суммы на откуп, и нет ли у нее связей с Советами.

— Согласен. Тут уже стоит вопрос безопасности всей страны, так что наши действия вполне оправданы, — поддакнул ему тот же мужчина в очках.

Над столом повисла тягучая и неприятная пауза: до этого дня откровенно противозаконных действий их работа не требовала. Агитация, раздача листовок, вербовка, обсуждения, распространение статей, но влазить в чужие документы — это уже не по их зубам. Габи буравила взглядом мелкие потертости на столе, всей кожей ощущая, что взгляды присутствующих направлены на нее.

— Что думаешь, солнышко? — наконец, прервал многозначительное молчание Нейт, ласково обратившись в ее сторону. — Ты сможешь как-то помочь нам?

— Я… я не уверена, — она поерзала на стуле. — Элен держит все самые важные бумаги у себя в сейфе, в кабинете. Я не знаю от него кода, да и сам кабинет она обычно закрывает на ключ и уносит его с собой, куда бы ни пошла. Взломать его я не…

— Что вы не взломщица, мисс, понятно и так, — прервал ее очкастый. — А я — инженер высшей квалификации.

— Кажется, у нас намечается новый план, — с азартом подытожил Нейт. — Всего-то и надо, дождаться, пока Элен не будет дома, желательно поздно вечером. Габриэлла оставит для нас открытой заднюю дверь, и мы сможем тихо зайти, проверить содержимое сейфа и также тихо выйти.

— Элен всегда ночует дома, и любовника у нее нет давно, — покачала головой Габи. — Сейчас темнеет поздно, раньше десяти вечера нет смысла пытаться это провернуть. Выманить ее из дома в такой час… Даже не знаю, что должно случиться — разве что пожар.

— Дорогая, ты сильно преуменьшаешь свои способности! — заявила Мел. — Элен даже телохранителя тебе наняла: ей на тебя вовсе не наплевать, и этим надо пользоваться. И твоим песиком тоже. Скажем, если тебя скрутит приступ аппендицита, разве она не рванет, как на пожар?

— Этот песик нанят не потому что она боится за мою безопасность, а потому что переживает за собственную шкуру — не хочет, чтобы я общалась с журналистами или помешала ей еще хоть как-то, — пробурчала Габи, но крохотная крупица сомнений все же засела внутри.

Послышался тяжелый сочувствующий вздох. Нейт обошел стол на своих длинных ногах за пару шагов, встав прямо за ее спиной. И вместо того, чтобы как обычно подбодрить ладонями на плечах, он вдруг нежно прошелся кончиками пальцев по ее щеке. Габи вспыхнула от щемящей нежности жеста, а Нейт уже склонился к ее уху, хотя и продолжал говорить так, чтобы слышали все. Его кудряшка защекотала ей висок.

— Чего ты так боишься, солнышко? — мужское терпкое дыхание окатило шею, а в нос пробрался пряный одеколон. — Мы команда. Друзья, которые никогда тебя не подводили, а ты не подводила нас. Я пойду в логово Гарпии лично и сам прослежу, чтобы от нас не осталось никаких следов. Уж тем более не допущу, чтобы кто-то взял без твоего разрешения хотя бы сигарету со стола Элен. Исключительно проверка, только и всего. Ты мне доверяешь?

Снова касание кончиками пальцев. Девушки напротив Габи давили завистливые вздохи, а она силилась не дрожать от такой близости к самому лидеру. Чести, которой она удостоена.

— Конечно, я тебе верю, Нейт.

— Тогда давайте обсудим план подробнее… Нам нужна четкость и слаженность. И подумать, как избавиться от прислуги.

— Бой вот-вот закончится, — напомнил ему Эрик, глянув наверх. — Шумят: значит, сейчас кто-то кого-то добьет.

— Тебе уже пора, солнышко, — с печальной улыбкой кивнул Нейт Габриэлле, позволив подняться со стула. — Передадим инструкции также, через мороженщика. Жаль, что тебе нельзя задержаться.

Он взял ее за запястье и подтянул к себе, а после едва касаясь поцеловал тыльную сторону ладони. Габи задохнулась от прилива тепла и счастья: боже, какой он все-таки… галантный и чуткий. И он, безусловно, выделял ее среди всех — в этом у нее не было сомнений.

Быстро попрощавшись с друзьями, она полетела вверх по лестнице: на этаже и впрямь было ужасающе шумно. У входа в подвал ее ждал Роб, тут же сунул ей все вещи и сам исчез под ареной. Габи засуетилась, протискиваясь сквозь беснующуюся толпу к самому эпицентру, надеясь, что получится скрыть свою отлучку. И когда ей наконец-то удалось занять место в первом ряду — пару раз получив локтями по лбу и напрочь убив туфли под чужими ботинками — она успела лишь на последние секунды поединка.

С Анджея градом катил пот, смешанный со струйками крови из разбитой брови. Эти розоватые полосы пересекали натруженные мышцы, скользили вдоль линии пресса к ремню брюк. Но его соперник выглядел куда хуже и едва стоял на ногах, пошатываясь и с трудом поднимая кулаки в стойке. Эд даже не смог вскинуть их для контратаки, когда Анджей размахнулся для последнего выпада. Удар пришелся точно в подбородок. Не в челюсть, а именно в точку под ней, где ударная волна проходит прямо в мозг, минуя амортизацию костей.

Большой Эд замер на мгновение. Его глаза стали стеклянными, пустыми. Затем, медленно, как падающее дерево, он рухнул на настил, и рефери оглушительно дунул в свисток.

Габи улыбнулась: ничего страшного не случилось, все хорошо, доберман оказался не промах! Где-то в животе приятно заныло, когда Анджей вскинулся, тяжело выдохнул и пятерней зачесал назад напрочь взмокшие светлые волосы. А затем моргнул и совершенно очевидно принялся искать в толпе свою подопечную.

И пока народ кричал, восторгался и считал выигрыши, Габи видела лишь стальной взгляд, направленный исключительно на нее. Это не был взгляд победителя, в нем не сквозило ни капли гордости или довольства собой. В глазах Анджея, пока он сплевывал кровь изо рта, читалось только лютое бешенство и очень ясное, пугающее до дрожи в коленях желание свернуть одну хрупкую девичью шею.

Молчание — привычное спасение, глухая броня, куда не должны попадать ни злость, ни страх, ни донельзя острая потребность выплеснуть агрессию. Анджея сжимали, как пружину, с самого рождения. Не плачь из-за того, что отец ушел на войну. Не думай об утонувшей в метро матери, потому что тебе пора спасаться и бежать. Не ори, когда родной дядя прикладывает раскаленную железку к твоей коже. Не скули, когда на полу в вонючем вагоне отмерзают пальцы и сводит от голода кишки. И молчи: молчи, потому что ты говоришь на языке проклятых, и пока не выучишь безопасную речь, изображай немоту. Только так ты выживешь.

Ему не нужно было молчать, пока машина ехала в Хэмпстед-Гарден, но Анджей всерьез боялся, что стоить чуть отпустить внутренний контроль, всего лишь на капельку расслабить свои пожизненные тиски, и пружина выстрелит, метко прилетит отдачей в лоб наглой соплячки, и вместо защиты он ее просто придушит.

Пальцы на руле белели от напряжения, вздувались пульсирующие изнутри вены, а в голове звучал строгий, тихий голос Одноногого Бена:

«Если не сможешь справиться с этой злобой, парень, она тебя сожрет и выпотрошит. Перенаправляй ее на что-то полезное, и когда захочется снова кому-то вмазать — займи руки».