Чтение онлайн

— А мне-то что до неё, этого ангела? Моя задача убить Пятнадцатого и очистить улицы этого города от грязи. А эта девочка меня совершенно не волнует, пусть делают с ней, что хотят. Мне всё равно, — холодно бросает Люси, не спуская глаз с, на удивление, слишком спокойной Амэтерэзу, — ангел и не ожидала другой реакции, потому что знала к кому идёт и у кого просит помощи. Но, тем не менее, она знала ещё несколько вещей, которые, несомненно, смогут заставить Люси помогать ей в этом деле, — и пусть это низко для неё, высшего ангела, но другого выбора не остаётся.

— А меня она волнует и очень сильно, пойми. Её кровь как эликсир для мёртвых демонов, — она оживляет их тела, даёт ещё одну жизнь, — с тайной надеждой произносит она и видит, как на мгновение оживают глаза Люси. Амэтерэзу была внутри её души, видела, что происходит там, слышала, о ком так горько рыдает она, желая справедливости и море пролитой крови убийц. Подло давить на больные точки — ангел это знает, но не следует этому правилу, в каждом слове оставляя намёк, что если Хартфилия поможет, то будет шанс вернуть того мальчишку, живым и здоровым. А отказаться она, по мнения Амэтерэзу, просто не сможет, потому что слишком сильной и крепко оказалась связь между ними. Люси делает шаг назад, как-то бессильно, словно сражаясь внутри самой себя, покачнувшись, стискивает зубы, и Амэтерэзу, широко раскрыв тёмные глаза, не верит, что именно она сейчас говорит это:

— И только этой причиной ты хотела убедить меня помочь? Ты говоришь об эликсире, о воскрешении, но ни слова о возврате души мёртвого! И что бы это всё значило? А, Амэтерэзу?! Кина не вернуть, и не лги мне, Отто тоже, Эми так уже давно мертва, являясь ходячим мертвецом с чужой душой под сердцем. Не давай мне ложную надежду вновь встретиться с ними! — не выдержав, повышает голос Люси, потому что ей больно. Итак, сердце внутри разрывается на кусочки, постоянно показывая перед глазами прошлое, всего несколько дней назад, когда ни он сам, ни она даже и не думали о смерти, о том, что скоро их пути разойдутся в разные стороны. И ей нелегко принять это, нелегко сдерживать крик, так и рвущийся наружу, — крик раненного зверя, — ей тяжело держать в себе слёзы, тяжело не давать себе возможность заплакать, чтобы было не так жгуче и горько.

— Ты ведь делаешь всё, чтобы защитить обезопасить тех, кто дорог тебе! Так пойми: я делаю тоже самое! Этот ангел не просто избалованный ребёнок высшей расы, выращенный в роскоши и богатстве, эта девочка — моя сестра. И раз уж ты не хочешь, чтобы была между нами ложь, то знай — я тот падший ангел, нанявший всю эту свору, я и никто другой! Сначала они беспрекословно подчинялись мне, а после словно озверели, устроили на Магдалену настоящую охоту, с жертвами и свежей кровью. Они хотят использовать её для себя, в своих гнусных целях, но что делать мне, падшей, израсходовавшей почти всю свою силу лишь на вычисление её местонахождения? Поэтому я прошу тебя помочь мне! Помоги мне вернуть сестру и вместе с ней взлететь на небо, вернуться домой! — каждое слово током отдаётся по рукам Люси, и она уже не понимает, что важнее: просто спасти эту девочку или отомстить за своего ребёнка. В голове всё мешается, и почему-то всё сильнее и крепче её притягивает ещё незнакомая маленькая девочка, попавшая в окружение озлобленной, голодной своры. Хартфилия прижимает руку к груди, и ей кажется, что Кин поступил бы точно так же, из-за чего ярость и злость, владевшие ей так долго, утихают. В голове остаётся лишь одно имя, отдававшееся приятной дрожью, — «Магдалена»

Локи беззвучной тенью прошёлся по центральной улице, сипло вдыхая и выдыхая холодный ночной воздух, украдкой осматриваясь по сторонам, после поднимая взгляд в небо — уже давно потемневшее, заслонённое тяжёлыми тучами. Дух не мог и самому себе объяснить, зачем, спустя лишь несколько часов после такого тяжёлого ранения, вернулся сюда и вызвался помогать в поисках виновных. Без сомнений, Люси прекрасно знает о его состоянии, но всё равно, она так же и знакома с его упрямством, самоотверженностью, свойственными всем её духам, поэтому и не препятствует, зная, что это — бесполезно. Бросает это еле слышное «Будь осторожен…» вдогонку и мысленно корит себя за то, что не была в состоянии защитить и его, она тогда вообще ничего не могла противопоставить своим противникам, сама находясь в том состоянии, когда нужен герой. И если бы не Лия… Локи даже и думать не хочет, что было бы, не приди в нужный момент Кин, не приди Акихико, не появись сама Госпожа Смерть. Он не хочет думать, что даже малышку Венди, просто маленькую девочку, они бы не пощадили — убили бы без разбора, так и не поняв, что только что отняли жизнь у ребёнка, живущего своими детскими, до зубного скрежета наивными мечтами и желаниями. Локи чувствует вину, тянущуюся за ним непосильным грузом, и страх, потому что понимает, что в таком состоянии просто бесполезен здесь, однако сидеть в мире духов, как дворовый пёс, зализывая собственные раны, он тоже не желает. Он хочет быть здесь, рядом с Люси, как и все волшебники, лишь для того, чтобы в нужный момент оказаться рядом, не дать ей сойти с ума, не дать потерять себя прежнюю, светлую и правильную, поддаваясь ярости. Но даже думать о таком ему невыносимо больно, и Локи прижимает дрожащую ладонь к груди, где ощутимо ноют и колют синяки, ссадины и его глубокие кровоточащие раны.

Становится необъяснимо горячо в груди, и дыхание мгновенно перехватывает чем-то, ставшим поперёк горла, — Локи оседает на землю, негнущимися пальцами оттягивает от шеи воротник, но продолжает задыхаться, не в силах ничего сделать. Чувствует острый осколок, от того наиболее опасного удара, который сейчас так опасно и рвано впивается ему в лёгкое, — дух шумно сглатывает, невольно, в порыве злости на свою беспомощность, сбрасывает на землю очки. Он не может пошевелиться, но и говорить тоже, расцарапывая, ломая ногти о каменную плиту дорожки, чтобы как-то привести себя в чувства, перебить эту боль и подавить крик, рвущийся наружу. Локи не готов умирать так и не увидев тех, ради кого так самозабвенно бросался под удары, кого защищал собою, своей грудью, посчитав намного важнее. Не хотел умирать вот так, в гадком одиночестве среди непроглядной темноты, окутавшей его со всех сторон, и он уже практически ничего не видел в шаге от себя, различая только тёмно-багровые потёки на израненных самим собою пальцах. Смутно понимал происходящее, тщетно пытаясь уловить постоянно ускользающие мысли, мгновенно покинувшие воспалённую голову, пытался дышать сквозь крепко стиснутые зубы, цепляясь руками за рубашку. И в тот момент, когда уже был готов сдаться, отдаться на растерзание тому, что ненавидел больше всего, заметил, сумел рассмотреть маленький золотой огонёк, ослепивший его. И в этом свете он ясно видел слишком знакомое детское лицо с большими тёмно-синими глазами и огненно-рыжими волосами, как и во время их первой встречи, подвязанные в два высоких озорных хвостика.

— Это вы, дяденька. Вам помочь?

Локи опёрся спиной о холодную скамейку, улыбаясь, понимая, что всё ещё жив, раз чувствует этот колкий, практически обжигающий кожу холод. Он не знал, что сказать этому ребёнку, который только что, оказавшись в нужное время, в нужном месте, без раздумий спас ему жизнь, лишь одним коротким, еле ощутимым прикосновением маленькой ладошки к его груди. И в эту минуту мутным взглядом Локи, мог поклясться, он слышал биение собственного сердца, видел его в её руках, окружённых таким успокаивающим лёгким светом. Он доверился, смог отдаться ей, не противился, увидел за холодными синими глазами неподдельную доброту и тепло, теперь заставившие его сердце забиться сильнее. Локи слышал приглушённый хруст выравненного ребра, ставшего на место, и вздохнул — спокойно, глубоко, наслаждаясь тем, что чувствует только радость и свободу. Он не знал имени этой девочки, не знал, откуда она оказалась здесь и почему помогла, но уже подозревал, вернее, был уверен, что вот он — тот ангел, на которого была объявлена эта кровопролитная охота с множеством жертв и смертей.

Локи щурит глаза, внимательнее всматриваясь в это светлое лицо, всё лучше узнавая в ней ту самую девочку-морячку, но боится сказать что-то, просто не знает с чего начать. Она сидит на скамейке и беззаботно болтает ногами — никуда не спешит, потому что знает, её дом очень далеко отсюда, а добраться туда одна она не в силах, поэтому и скитается здесь, одна и без защиты. Локи жаль её, по-настоящему жаль, он бы и рад помочь ей, позвать сюда Люси, ведь он выполнил задание, даже в таком состоянии, но слабость неприятно действует на его тело — он не может подняться. Только косо смотрит на девочку и на выдохе, как бы невзначай, произносит:

— Спасибо тебе, — Локи замечает, как её улыбка становится шире и теплее, чем прежде, замечает скользнувшую грусть, но пытается убедить себя, что ему просто показалось. Однако, разрушая его убеждения, девочка оборачивается и начинает говорить такие вещи, от которых у Локи кровь в венах стынет, а на лбу выступает крупная испарина, потому что ответить ей ему нечего.

— Знаете, дяденька, а вы ведь умереть были должны. Я должна была забрать вас с собой, туда, домой, но это нехорошо. Вы ведь пришли помочь мне, да, дяденька? Сестрёнка уже здесь, я её слышу, но не могу позвать, жаль. Это она прислала вас за мной? Сестрёнка упряма, знаете, а она ведь будет ругаться за то, что вы живы, но вы не слушайте её — я не дам вас в обиду. Вы ещё не закончили все дела здесь. Ваша нить ещё должна виться, не прерываясь, а я не дам ей оборваться. Я — Судьба, и я буду защищать вас, дяденька, вы хороший и добрый, раз пришли помочь мне. Как же зовут вас, дяденька, я вижу вашу жизнь, всё, что вы пережили, но всё равно, — скажите сами, я хочу найти друга. Вы будете дружить со мной?

— Локи, моё имя Локи. А как зовут тебя, ангел? — Локи видит эту бескрайнюю радость, будто и вправду ранее у неё не было ни одного друга, с которым была возможность поговорить просто так. Он знает, как печально и губительно одиночество, и ещё не полностью понимая, правда ли он хочет стать её другом — другом ангела, другом самой Судьбы, но просто поговорить ведь не плохо? Пусть радуется ребёнок, Локи готов быть искренним и надёжным другом для девочки ещё не знающей в полной мере, что это значит.

— Магдалена, — не без доли гордости выговаривает она, подняв голову и расправив худые плечи. Да, определённо, Локи отмечает, что она проста, но не избалованна до неприличия, ведь так просто взяла и приняла на себя обычную человеческую работу, пусть и такую простую, посильную ей. Она не отказалась, показывая своё происхождение, не отмахнулась, а с интересом, дабы изучить этот таинственный для неё людской мир согласилась. И будучи ребёнком, глупым и несмышлёным в таких делах, даже не знала, что работает практически бесплатно, за жалкие монеты, не стоящие ничего. Но и у этой работы были плюсы, именно для неё, преследуемой шайкой злобных псов, — могла перемещаться на разные улицы в ожидании, когда появится сестра, и никто из гнилых ищеек не успевал находить её вовремя и не знал, как она выглядит. — Дяденька, вы хороший друг. Здорово, что я вас нашла, правда? Теперь вам уже не больно?