Чтение онлайн

– Позвони, когда перестать ругаться матом.

Эрик поднялся со стула – Оленькины руки беспомощно скользнули по его спине, и вышел.

– Златка, что мне делать? Он принес обручальное кольцо, а я опоздала на три часа и толком не извинилась!

– Ты что, серьезно, не можешь не опаздывать, даже когда твоя судьба решается?

– Златочка, я не знаю, что со мной, – по щекам Оленьки текли крупные слезы. – Стараюсь как лучше, всем помогаю, работаю по двадцать часов в сутки, и всюду опаздываю – никогда и никуда не прихожу во время, даже на работу, подвожу людей, пропускаю поезда и самолеты – и ничего не могу с собой поделать! Какой-то злой рок…

– Твоя судьба решалась! Русские бандиты подождали бы с домом до завтра, а в Москве у тебя брат – помог бы матери…

– Зарплата всего бюро зависела от контракта на дом, а брат – такой медлительный и неорганизованный! Они бы не смог найти вечером в Москве водопроводчика и электрика. Мама бы замерзла и заболела…

– Пожила бы пару дней у сына! Эрик пришел делать предложение! Купил кольцо, сервиз, зажарил индейку, приготовил соус, накрыл праздничный стол, ждал намытый-надушенный, а ты даже не позвонила – плевать на него хотела!

– Неправда, я люблю его! От моего опоздания никто не умер! Все живы и здоровы! Почитал бы книжку – их у меня целая полка…

– У тебя тяжелый клинический случай! Обратись к психиатру – может таблетки помогут. Или ищи идиота, который со счастливой улыбкой будет тебя ждать на коврике возле двери и приезжать на твои звонки, как девушка по вызову!

– Что у всех за паранойя? Да, бывает, я задерживаюсь. Это не война! Не цунами! Ничего страшного не произошло!

– Как он сказал? “Перестань ругаться матом!”

5. Большая Мама

Самолет авиакомпании Эйр Сенегал Интернешнл поднялся в воздух через пять с половиной часов после указанного в расписании времени. Пассажиров запускали в салон, томили в духоте час или два, потом выставляли обратно в зал ожидания. Объяснений причины задержки представители компании не давали, отговаривались обычным техническим осмотром и наладкой.

Сенегальцы сидели на корточках на полу и терпеливо ждали. Группа мужчин-европейцев в деловых костюмах громко возмущалась и требовала вразумительной информации.

Когда в третий раз всех выгрузили из самолета, стало ясно, что один из двигателей заводился с трудом и скоро терял обороты. Ситуация опасная, и руководство компании было вынуждено предоставить другой самолет, а заодно и новый экипаж: предыдущий не мог лететь, потому что перебрал рабочие часы из-за вынужденного простоя.

Наконец, измученные пассажиры устроились в своих креслах, Боинг взмыл в воздух и взял курс на юг, на Дакар.

Оленька заметила еще в Аэропорту Шарля де Голля, что белых летело мало, всего несколько человек, и те – мужчины, белых женщин – ни одной. Это озадачило, но потом она сообразила, что сезон – некурортный.

Стоял февраль – время, когда по всей Западной Африке дует обжигающий ветер харматтан. Из пустыни Сахары он приносит мельчайшую пыль, которая висит как смог, подчас вызывает кровотечение из носа и может служить причиной менингита. Температура воздуха тоже скачет – холод по ночам и жара под пятьдесят днем. Туристам и, особенно, туристкам делать в Сенегале в эти месяцы абсолютно нечего.

Про Сенегал, его историю и экономику Оленька успела прочесть довольно много, уже могла консультировать по вопросам культурной и социальной жизни, государственного устройства и демографии.

Город Дакар, река Сенегал, острова Зеленого мыса – названия как из сказки про Синбада-морехода…

Харматтан – явление неприятное, но Оленька понадеялась на русский авось. А может повезет выбраться на острова хотя бы на пару дней? Всего пятьсот километров от берега, лететь туда – сущий пустяк! Но, Будем посмотреть, главная миссия – в Дакаре.

Места у них были в хвосте самолета, не самые плохие, но и не самые удобные. В Боинге 737 в ряду шесть кресел, три – по левому борту, три – по правому. Оленька заняла место у окна, чтобы смотреть сверху на Европу и Африку. Тучный Мбаке с трудом втиснулся в среднее кресло. Третьим у прохода сидел старик-сенегалец в просторном, с глубокими складками, богато расшитом балахоне бубу, на голове – традиционная шапочка-куфи.

Наряд говорил за владельца: важный человек путешествовал по важным делам. Наверное, такой бубу смотрится представительно во дворце, пустыне или на берегу моря, но в тесном салоне самолета он был крайне неудобен: складки расползались на соседнее кресло и в проход, мешали соседям, стюардессам и проходящим в туалет пассажирам. Старик иногда поправлял балахон и невозмутимо смотрел прямо перед собой.

Самолет набрал высоту и стюардессы быстро обнесли всех напитками: кока-колой, минеральной водой, соками, и сразу покатили тележки с обедом – торопились наверстать упущенное время. Все проголодались после долгого ожидания взлета и с аппетитом набросились на творения африканской кухни, обильно сдобренной специями, соусами и маринадами. После горячего обеда измученные пассажиры повалились в сон: лететь шесть часов, можно отдохнуть и набраться сил перед встречей с Африкой.

От экзотических блюд с острыми приправами у Оленьки проснулась жажда. Она выпила подряд три стакана чая с лимоном, раскраснелась, вспотела и поминутно вытирала лицо бумажными салфетками. Конечно, скоро захотела в туалет. Перебралась, как акробатка, через колени похрапывающего Мбаке и тихо сопящего старика и поспешила в хвост самолета к двери, над которой горела зеленая лампочка WC.

Сделала свое дело, промокнула салфеткой, облегченно вздохнула, и посмотрела на свое отражение в зеркале. Ужас! Лицо красное как кумач, в капельках мелкого пота, волосы на лбу слиплись. Оленька умылась холодной водой, напевая: “В Сенегале, братцы, в Сенегале…” – расчесалась, поправила блузку и юбку. Теперь – приличная девочка с аккуратной прической и в очках с тонкой золотой оправой.

Когда открыла дверь выходить, к ней вовнутрь протиснулся Мбаке. Поняяятно…

Оленька поудобнее села на крышку унитаза и растегнула ему молнию на ширинке. Из легких штанов песочного цвета выскочил длинный черный шланг. Мбаке, сгорая от нетерпения и торопясь, засунул его Оленьке в рот. Оленька закашлялась, туалетной бумагой вытерла с члена едкий пот и слизь и начала размеренно сосать толстую головку, периодически направляя член себе в горло поглубже.

Мбаке сдержанно мычал и пытался пропихнуть свой шланг Оленьке до самого желудка. Она с трудом сдерживала рвотный рефлекс, но, продолжала сосать, покусывать, гладить и щекотать языком вокруг головки, массировать обеими руками ребристый ствол со вздувшимися венами и блестящие от пота черные шары.

Мбаке однажды показал ей фотографию бывшей любовницы: рослая негритянка заглатывала его член целиком вместе с яйцами. Оленька старалась, но так ловко не получалось – кашляла, горло перехватывало спазмом, однажды вырвало. Ревности к той черной она не испытывала: что было в прошлом, осталось в прошлом; важно, что есть в настоящем.

Шланг Мбаке редко бывал по-настоящему твердым – длинному члену надо много крови, чтобы стоять как палка. В основном, он был упругий и эластичный, но всегда очень большой. Через пару минут Оленька почувствовала, как по нему пошла горячая волна, потом судороги, и ее рот наполнился густой спермой. Оленька сглотнула несколько раз, чтобы не капнуть себе на белую блузку или на светлые брюки Мбаке, тщательно облизала обмякший шланг, спрятала его обратно в ширинку и лучезарно улыбнулась: “Путешествие в Африку началось!”