Чтение онлайн

– Так мужика забывать – плохо кончишь. Спид подцепишь, или толпой затрахают тебя до смерти или инвалидом станешь – матку отрежут после твоей акробатики. Беги из Парижа! Ты кем раньше работала? Найди семью подходящую, няней устройся… В церкви спроси. И чтобы в кабаках я тебя больше не видела!

3. Рю Бальзак

Старушка Оленьке понравилась: маленькая, чистенькая, со свежей завивкой седых кудряшек и дорогим маникюром.

– Антонина Антоновна, – представилась старушка и протянула сложеную лодочкой узкую ладонь.

– Оля, – ответила Оленька и осторожно пожала руку, покрытую старческими пятнами.

Рука оказалась мягкой, теплой и очень располагающей – как рука бабушки.

– Позвольте называть Вас Оленька, – улыбнулась старушка. – Вы такая молодая, красивая и милая.

– Конечно, меня многие так называют.

Квартира на Рю Бальзак занимала целый этаж в доме XIX-го века – памятнике архитектуры. Сама Антонина Антоновна жила в трех комнатах в одной половине: спальня, кабинет, комната для переодевания и причесывания. В центре квартиры был огромный салон с зеркальным потолком, наборным дубовым паркетом и мраморным камином с амурами по бокам. Затем – столовая со столом на двадцать персон, кухня, сигарная, библиотека, чайная, кабинет покойного мужа и биллиардная.

Для Оленьки Антонина Антоновна отвела одну из четырех просторных гостевых спален в противоположном конце, так что между ними были все эти салоны и гостинные. Антонина Антоновна пожаловалась, что в последние годы только сын приезжает ее навестить: почти все друзья и подруги умерли.

Адрес и телефон Антонины Антоновны Оленька получила через церковь, где помогала в сестричестве, пекла пироги и ватрушки для благотворительных обедов и сидела с младшими детьми в группе продленного дня. Настоятель, отец Борис, знал Оленькины беды и с первого дня их знакомства, с первой исповеди, обещал помочь. Так она оказалась на Рю Бальзак.

После долгих мытарств – уборок и мытья посуды в богатых домах, таскания подносов в ресторанах, шитья на потогонных фабриках, беготни за грошовыми приработками, новая работа была на удивление легкой и приятной.

Оленька помогала Антонине Антоновне умываться и одеваться утром, раздеваться и умываться вечером перед сном, следила за приемом лекарств, читала вслух русские книги, газеты и журналы, покупала на рынке или в супер-маркете продукты по списку, который составляла кухарка, и, самое приятное, каждые три дня меняла цветы в одиннадцати вазах, расставленых по всей квартире.

Между их спальнями было так много комнат, что Антонина Антоновна звонила по телефону, если ей что-то требовалось.

Оплата, по сравнению с тем, что платили раньше “черным налом”, сказочная. К тому же, за жилье платить не надо, за питание тоже – Оленька завтракала, обедала и ужинала вместе со старушкой. Она сразу прикинула в уме, сколько сможет посылать родителям в голодную Москву девяностых годов – получилась очень приличная сумма по пенсионерским масштабам.

Такой роскошной жизни как с Антониной Антоновной у Оленьки не было ни до, ни после, ни в России, ни во Франции. Судьба, наконец, ей улыбнулась и позволила отдохнуть и расслабиться после беспросветной гонки по кругу.

Они с Антониной Антоновной вставали в восемь утра, завтракали, гуляли в парке Тюильри, на обратном пути заходили в кондитерские, покупали всякие вкусности и деликатесы, обедали дома или в ресторане. После обеда Антонина Антоновна мирно дремала на кушетке в гостинной, а Оленька читала вслух что-нибудь из русской классики. В пять часов пили чай со сладостями. Антонина Антоновна имела странную привычку заваривать чай минеральной водой Перье, объясняла, что это “совершенно необходимо” для здоровья и ровного цвета лица.

Два-три раза в месяц выходили в театр. Антонина Антоновна предпочитала Оперу Гарнье. Обе наряжались под стать шедевру архитектуры – вечерние платья, эффектные шляпки, замысловатые прически. Украшения – жемчуг, бирюза, малахит, янтарь. Драгоценные камни Антонина Антоновна не любила, считала, что они – для людского тщеславия. Возвращаясь домой, обменивались впечатлениями, пока Оленька освобождала старушку от нарядов и укладывала в постель – антикварную расписную кровать Жозефины, жены Наполеона. В девять вечера Оленькина работа заканчивалась. До Елисейских полей был всего один квартал, она с удовольствием гуляла по ночному Парижу, радовалась своей удаче.

О будущем, о любви и о мужчинах не думала – слишком хорошо и покойно жилось у Антонины Антоновны, ее женский организм притих и никакие инстинкты не беспокоили.

Через шесть месяцев курортной жизни Оленьке позвонила подруга. Звали ее тоже Ольга, но из-за маленького роста друзья окрестили ее Олёк. Родом из глухого Поволжья, Олёк без взяток и блата поступила и закончила московский технический институт, пять лет существовала на одну стипендию, после защиты диплома отказалась от распределения в Барнаул, всеми правдами и неправдами цеплялась за столицу. Три тяжелых года Олёк жила без московской прописки по подругам и знакомым, кое-как перебивалась случайными заработками, все ее имущество составлял один чемоданчик с вещами.

Присутствия духа Олёк никогда не теряла, была задорна и весела – это и сблизило ее с Оленькой. Поклонников и “воздухоплавателей” у Олька всегда хватало, но замуж она не спешила, крутила-вертела мужчинами как хотела.

И вот Олёк приехала из Москвы завоевывать Париж, из друзей – только Оленька. Друзьям надо помогать, и Оленька тайком пустила Олька переночевать на своей половине.

За три дня Олёк нашла работу в армянской пекарне в Альфортвилле, парижском пригороде, сняла там комнату, чтобы ходить на работу пешком и не тратить время и деньги на транспорт.

Слух о роскошных апартаментах Оленьки облетел русский Париж и к ней потянулись на ночь-две-три близкие и дальние знакомые, бывшие однокурсники, друзья друзей, незнакомые люди, которым “совершенно некуда податься”, и только у Оленьки на Рю Бальзак находилось пристанище.

– А что такого? – говорили ей. – Мы придем поздно, когда старушка уснет, уйдем рано до вашего подъема.

Постепенно сложилась странная ситуация: в спальнях для гостей всегда кто-нибудь жил. Случайные люди с чемоданами и мешками покупок с блошиных рынков, “челноки” из России и бывших республик СССР, влюбленные, которые не могли найти укромного уголка, чтобы уединиться, нелегальные эмигранты без документов, девушки “трудной судьбы”…

Оленька никому не могла отказать в крыше над головой, ведь в ее распоряжении были четыре спальни! Можно устроить на ночлег целый полк несчастных, которым нечем платить за гостиницу или квартиру!

Антонина Антоновна о гостях на половине Оленьки ничего не знала. Как всегда они вместе завтракали, обедали, читали, беседовали, вечеряли.

Иногда приезжал Франсуа, сын Антонины Антоновны – сорокапятилетний бизнесмен приятной наружности. Он вежливо здоровался с Оленькой, осведомлялся о делах, давал полезные советы.