Чтение онлайн

Я не нам?ренъ вовсе утверждать, будто фактъ рожденія въ дом? призр?нія для б?дныхъ, является самъ по себ? наибол?е счастливымъ и завиднымъ обстоятельствомъ, какое можетъ выпасть на долго челов?ческаго существа; я хочу только сказать, что фактъ этотъ былъ только счастливой случайностью для Оливера Твиста. Д?ло въ томъ, что Оливеру было бы весьма трудно прим?нить къ себ? самому н?которое правило, вызывающее первый актъ дыханія, — правило непріятное, но въ тоже время равно необходимое для нашего существованія. Н?сколько времени лежалъ малютка на маленькомъ матрасик?, какъ бы колеблясь между этимъ міромъ и будущимъ: вс? шансы, само собою разум?ется, были на сторон? посл?дняго. Будь Оливеръ въ теченіе этого короткаго времени окруженъ заботливыми бабушками, безпокойными тетушками, опытными нянюшками и докторами глубокой мудрости, онъ погибъ бы неизб?жно и несомн?нно. Но такъ какъ при немъ никого не было, кром? нищей старухи, потерявшей способность разсуждать всл?дствіе непом?рнаго употребленія вина, и доктора, исполнявшаго свои обязанности по контракту, то Оливеръ и природа справились съ ними. Результатомъ этого явилось то, что посл? непродолжительныхъ усилій Оливеръ началъ дышать, чихать и наконецъ возв?стилъ жителямъ дома призр?нія фактъ появленія на св?тъ обузы, тяжесть которой всец?ло ложилась на приходъ; возв?стилъ онъ его крикомъ такимъ громимъ, какого и сл?довало ожидать отъ ребенка мужскаго пола, получившаго всего какихъ нибудь три съ четвертью минуты тому назадъ такой полезный даръ, какъ голосъ.

Не усп?лъ Оливеръ дать доказательство собственной и свободной д?ятельности своихъ легкихъ, какъ од?яло, все покрытое заплатами и кое какъ брошенное на жел?зную кровать, зашевелилось и на подушк? слегка приподнялась голова бл?дной молодой женщины и слабый голосъ неясно произнесъ сл?дующія слова: «дайте мн? взглянуть на ребенка прежде, ч?мъ я умру».

Докторъ сид?лъ въ это время у камина, то растирая ладони рукъ, то гр?я ихъ у огня. Когда молодая женщина заговорила, онъ всталъ и, подойдя къ ея кровати, сказалъ съ отт?нкомъ гораздо большей доброты въ голос?, ч?мъ этого можно было ожидать отъ него:

— О, вамъ еще нечего говорить о смерти!

— Спаси, Господи, ее б?дняжку! — сказала сид?лка, посп?шно пряча въ карманъ зеленую стеклянную бутылку, содержимое которой она выпила съ очевиднымъ удовольствіемъ, сидя въ углу комнаты. — Спаси, Господи, ее б?дняжку, когда она проживетъ столько, какъ я, сэръ, и будетъ у нея штукъ тринадцать собственныхъ д?тей, которыя вс? умрутъ, за исключеніемъ двухъ, да и т? будутъ съ нею въ этомъ дом?… Не то запоетъ она тогда, спася ее, Господи! Подумайте только, что значитъ быть матерью такого милаго малютки.

Надо полагать, что такая ут?шительная перспектива материнскаго счастья произвела надлежащее д?йствіе. Больная опустила голову на подушку и протянула руку къ ребенку.

Докторъ положилъ ей его на руки. Холодными, бл?дными губами запечатл?ла она страстный поц?луй на голов? малютки… провела рукой по его лицу… дико оглянулась… вздрогнула… откинулась навзничь и… умерла. Докторъ и сид?лка принялись растирать ей грудь, руки и виски; но кровь остановилась навсегда.

Они говорили ей о надежд? и счасть?, но все это теперь уже стало чуждымъ для нея.

— Все кончено, миссисъ Тингомми, — сказалъ докторъ.

— Б?дняжечка! — сказала сид?лка, закупоривая зеленую бутылку пробкой, которая выпала на подушку, когда она подошла, чтобы взять ребенка. — Б?дняжечка!

— Не посылайте за мной, сид?лка, когда ребенокъ будетъ кричать, — сказалъ докторъ, натягивая на руки перчатки. — Надо полагать, онъ будетъ очень безпокойный. Дайте ему немного кашки, если есть. — Онъ над?лъ шляпу, но на пути къ дверямъ остановился и сказалъ:- Она казалась такой здоровой д?вушкой. Откуда она?

— Ее принесли прошлую ночь, — отв?чала старуха, — по приказанію надзирателя. Ее нашли лежащей на улиц?. Она шла должно быть издалека, потому что башмаки у нее совс?мъ потрепанные. Но откуда и куда она шла, никто этого не знаетъ.

Докторъ наклонился надъ т?ломъ и поднялъ л?вую руку.

— Старая исторія, — сказалъ онъ, качая головой;- обручальнаго кольца не видать… Эхъ!.. Спокойной ночи!..

Джентльменъ медицины посп?шилъ на об?дъ; сид?лка, приложившись еще разъ къ зеленой бутылк?, с?ла на стулъ у камина и занялась облаченіемъ ребенка.

Какимъ чуднымъ доказательствомъ всемогущества одежды былъ юный Оливеръ Твистъ! Завернутый въ од?яльце, которое до этой минуты было его единственной покрышкой, онъ съ одинаковымъ усп?хомъ могъ быть принятъ какъ за ребенка дворянина, такъ и за ребенка нищаго, и даже самый ув?ренный въ себ? челов?къ съ трудомъ могъ бы опред?лить настоящее положеніе его въ обществ?. Теперь же, когда на него над?ли старое каленкоровое платье, пожелт?вшее на такой же точно служб?, онъ былъ завсегда отм?ченъ и сразу занялъ подобающее ему м?сто — приходскаго ребенка — сироты дома призр?нія для б?дныхъ — жалкаго, полуголоднаго горемыки, над?ляемаго со вс?хъ сторонъ пинками и побоями, презираемаго вс?ми и не пользующагося ничьимъ состраданіемъ.

Оливеръ кричалъ громко. Им?й онъ возможность знать, что онъ сирота, предоставленный произволу церковнаго старосты и надзирателей, онъ кричалъ бы еще громче.

II. Какъ росъ Оливеръ Твистъ, его воспитаніе и впечатл?нія

Сл?дующіе за этимъ восемь или девять л?тъ Оливеръ былъ жертвой систематическихъ надувательствъ и нев?роятныхъ плутней. Выростили его на соск?. Власти дома призр?нія для б?дныхъ добросов?стно донесли властямъ прихода о голодномъ и лишенномъ всего необходимаго ребенк? сирот?. Власти прихода съ полнымъ сознаніемъ своего достоинства запросили властей дома призр?нія, н?тъ ли у нихъ какой нибудь женщины, постоянно живущей въ ихъ «дом?», которая могла бы доставить Оливеру Твисту ут?шеніе и пищу, въ которыхъ онъ такъ нуждается. Власти дома призр?нія почтительно отв?чали, что таковой у нихъ не им?ется. Въ отв?тъ на это власти прихода р?шили великодушно и челов?чно, что Оливеръ долженъ быть отданъ на «ферму» или, говоря другими словами, переведенъ въ отд?леніе дома призр?нія, находящееся отъ него всего въ трехъ миляхъ разстоянія, гд? пом?щалось отъ двадцати до тридцати юныхъ нарушителей законовъ о б?дныхъ; тамъ они валялись ц?лый день на полу, не страдая отъ неудобствъ слишкомъ большого количества пищи или слишкомъ большого количества одежды, и находились подъ надзоромъ пожилой женщины, которая принимала къ себ? этихъ нарушителей за семь съ половиной пенсовъ въ нед?лю съ каждой маленькой головки. Семь съ половиною пенсовъ въ нед?лю кругленькая сумма для ребенка; много чего можно достать за семь съ половиною пенсовъ, которыхъ совершенно достаточно для того, чтобы не переполнить желудка и т?мъ не причинить ему н?которыхъ неудобствъ. Пожилая надзирательница была женщина мудрая и опытная; она прекрасно знала, что полезно для д?тей и съ зам?чательной предусмотрительностью д?лала то, что полезно для нея. Такъ, на собственныя нужды она брала большую часть еженед?льной стипендіи, всл?дствіе чего подростающее покол?ніе прихода получало гораздо бол?е ум?ренную порцію, ч?мъ та, которая предназначалась ему. Этимъ способомъ она и доказала на д?л?, какой она опытный философъ и какъ тонко понимаетъ гд? раки зимуютъ.

Многимъ знакомъ, в?роятно, разсказъ о другомъ опытномъ философ?, который придумалъ теорію о томъ, будто лошадь можетъ жить безъ пищи и въ доказательство демонстрировалъ собственную свою лошадь, доведя порцію ея пищи до одной соломенки въ день; весьма возможно, что при такомъ режим? она достигла бы высшей степени быстроты и р?звости, не умри она за двадцать четыре часа до того, какъ должна была получить вм?сто соломы уже только порцію воздуха. Къ несчастью для опытной философіи пожилой надзирательницы, подъ чье покровительство былъ отданъ Оливеръ Твистъ, такіе же результаты получались и въ прим?неніи ея собственной системы. Въ ту самую минуту, когда ребенокъ настолько уже совершенствовался, что могъ существовать при наимен?е возможной по количеству порціи наибол?е худой по качеству пищи, онъ вдругъ (восемь съ половиною случаевъ на десять) погибалъ неожиданно или отъ голода и холода, или по недосмотру попадалъ въ огонь, или неожиданно подвергался удушенію Во вс?хъ подобныхъ случаяхъ несчастное маленькое существо переселялось въ другой лучшій міръ и соединялось тамъ съ предками, которыхъ никогда не знало.

Въ н?которыхъ бол?е обыкновеннаго потрясающихъ случаяхъ собирался судъ присяжныхъ для производства сл?дствія относительно ребенка, который былъ задушенъ по недосмотру перестилавшихъ кровати или обваренъ въ то время, какъ его купали, — посл?днее случалось р?же, ибо купанье было р?дкимъ явленіемъ на ферм?. Присяжные задавали при этомъ крайне неудобные вопросы, а прихожане вдобавокъ составляли возмутительный протоколъ, подъ которымъ вс? они ставили свои подписи, но наглость такого рода обуздывалась показаніями доктора и сторожа; первый вскрывалъ обыкновенно т?ло и ничего не находилъ внутри, (что было весьма в?роятно), а второй подъ присягой говорилъ все то, что могло успокоить приходъ и доказать его собственное самоотверженіе. На ферму, кром? того, являлась время отъ времени проверочная коммиссія, которая за день впередъ посылала сторожа ув?домить о своемъ пос?щеніи. Д?ти были всегда такія миленькія и чистенькія, когда являлась коммиссія. Чего же еще нужно было людямъ!

Трудно было ожидать, поэтому, чтобы продуктомъ такой системы явилось особенно здоровое т?ло. Когда Оливеру Твисту исполнилось девять л?тъ отъ рожденія, онъ былъ бл?денъ и худъ, малъ и тщедушенъ. Зато природа, а можетъ быть и насл?дственность, дали ему бодрый, здоровый духъ, который могъ свободно разв?рнуться, благодаря отсутствію преобладанія надъ нимъ матеріальной стороны въ жизни заведенія, хотя посл?днее обстоятельство могло привести къ тому, чтобы девятой годовщины рожденія и совс?мъ не было. Девятая годовщина, однако, наступила и застала Оливера въ подвал? съ углемъ, гд? онъ находился въ избранномъ обществ? двухъ другихъ молодыхъ джентльменовъ, которые, разд?ливъ съ нимъ достаточное количество колотушекъ, были заперты туда за то, что осм?лились предположить, будто они голодны. Не усп?ла мистриссъ Меннъ, добрая леди этого дома, запереть ихъ, какъ была раздражена неожиданнымъ появленіемъ мистера Бембля, сторожа, напрасно старавшагося открыть калитку въ воротахъ.