Чтение онлайн

— Хорошо, — наконец сказала я, поднимаясь и отряхивая руки. В голосе появилась твёрдость. — Помоги мне теперь настроить этот проклятый круг. Найди её. Нашу общую якорную точку. Используй нашу связь, свою связь с ней. А там… там видно будет.

Я встала в центр круга, чувствуя, как мощь Анфисы бьёт в мои виски, сливаясь с моей собственной волей. Всеслав занял место на одной из ключевых рун напротив, его глаза закрылись, а тело напряглось в концентрации. Я последовала его примеру. Земля под ногами была тёплой и вибрирующей.

— Держись за мысль о доме, — прошептал он, его голос был теперь и в воздухе, и в моей голове. — За самый яркий, самый острый, самый дорогой образ. Не за место. За ощущение. Я буду искать её. Через нашу с ней связь. Через ту нить, что связывает тебя с твоим миром. Через боль, через тоску, через надежду.

Я закрыла глаза и погрузилась в воспоминания. Я отбросила кошмары Академии, пыльные учебники, даже лицо магистра Морганы. Я пошла глубже. Я вспомнила запах маминых яблочных пирогов с корицей, который встречал меня в прихожей, когда я приезжала на каникулы. Скрип старого дивана в гостиной, на котором мы с отцом смотрели старые фильмы. Глупую, никчёмную шутку моей лучшей подруги, от которой мы хохотали до слёз. Свой собственный, настоящий, не вымученный смех. Ощущение своей собственной, знакомой кожи.

И где-то далеко, сквозь толщу миров, сквозь хаос межмирового вихря, я снова увидела её. Ту самую дырочку в стене. Свою комнату. И её. Златославу. Она не плакала и не металась. Она сидела на полу в позе лотоса, а перед ней на паркете был начертан сложный, почти зеркальный моему, меловой круг. Рядом, выгнув спину, сидел Азазельчёнок, и его растрёпанная шерсть дыбилась и искрилась от концентрированной энергии. Она что-то делала! Её губы шептали заклинания, её руки дрожали от напряжения, но в её глазах горела та же решимость, что и в моих. Она пыталась пробиться ко мне!

— Я нашёл, — голос Всеслава был полон нечеловеческого напряжения, будто он держал на себе гору. — Связь есть! Она… Боги, она пытается открыть портал с той стороны! Она чувствует тебя! Теперь твоя очередь! Поджигай матрицу! Давай ей силу!

Я собрала всю свою мощь. Всю энергию Анфисы, всю накопленную ярость, всю выстраданную тоску, всю хрупкую, но несгибаемую надежду. Я вдохнула, вбирая в себя воздух этого мира, и выдохнула, вкладывая в выдох всю свою сущность.

— ОТКРОЙСЯ!

Магический круг под ногами взорвался светом. Не тёмным, не багровым, не зелёным. Ослепительно-белым, чистым, почти слепящим, как солнечный зайчик, увеличенный в тысячу раз. Энергия хлынула из меня водопадом, впитываясь в узор, заставляя его вращаться с нарастающей, оглушительной скоростью. Воздух затрепетал, зарябил, как вода в кипящем котле. В центре круга начало формироваться не марево, а сияющее, стабильное зеркало, и в его глубине проступали знакомые очертания: плакат с любимой группой, край книжной полки, пятно на потолке от протёкшей когда-то крыши.

— ДЕРЖИСЬ! — закричал Всеслав, и его голос сорвался от натуги. — ОНО РАБОТАЕТ! ПОРТАЛ СТАБИЛИЗИРУЕТСЯ!

Я видела, как в том мире, в моей комнате, меловой круг тоже вспыхнул тем же ослепительным светом. Златослава вскрикнула — не от страха, а от торжества, — и отшатнулась, закрывая лицо рукой. Азазельчёнок зашипел, подпрыгнул и спрятался под кровать, откуда сверкал на портал испуганными глазами.

Портал дрожал, пульсировал, но он был стабилен. Он был прочен. Он был настоящим.

И тут, на самой грани успеха, я почувствовала нечто новое. Чужое. Тянущее. Зовущее. Не просто домой. Не просто к своему телу. А к чему-то… древнему, холодному и бесконечно голодному. Как будто сама ткань мироздания, потревоженная такой немыслимой мощью, обратила на меня своё безразличное внимание. То, о чём предупреждал Кот-Всеслав. Внимание других, внепространственных существ, патрулирующих межмировые пустоты. Я ощутила, как крошечная часть моей силы, ниточка света, стала утекать не в портал, а куда-то в сторону, в нарастающий мрак за пределами круга, где начали шевелиться и проступать неясные, пугающие тени.

— Что-то… не так… — прошептала я, чувствуя, как моя концентрация дрогнула. — Всеслав… меня тянут… что-то тянет мою силу!

— ИГНОРИРУЙ! — мысленно рявкнул он, и его ментальный голос был полон боли. Он тоже чувствовал это. — ДЕРЖИ ФОКУС НА ОБРАЗЕ! НА НЕЙ! ТЫ ПОЧТИ ДОМА! ОНА ЖДЁТ!

Я снова вцепилась в образ маминых пирогов. В запах дома, в ощущение своей собственной, настоящей кожи. Я оттолкнула от себя леденящий ужас нарастающего внимания извне и снова толкнула, вложив в портал всё, что у меня оставалось, каждую каплю силы, каждую искру воли.

И портал дрогнул. Выровнялся. Стабилизировался окончательно. Он превратился в сияющий, ровный, зеркальный диск, за которым чётко и ясно виднелась моя комната. Моя настоящая комната! И Златослава, стоящая на пороге круга, с широко раскрытыми, полными слёз и надежды глазами.

— Иди! — крикнул Всеслав, и его голос был хриплым от напряжения. — СЕЙЧАС! ПОКА ОН ДЕРЖИТСЯ!

Я сделала шаг вперёд. Навстречу сиянию. Навстречу дому. Навстречу себе.

И в этот миг наша с Златославой воля, её тоска и моя ярость, её надежда и моя сила, слились воедино, создав ту самую нерушимую точку соприкосновения, живой мост через бездну.

Шаг в сияние был не шагом. Это было падение в самое нутро раскалённой звезды и вмороженные в абсолютный лёд одновременно. Свет не просто ослеплял — он был физически плотным, он прожигал насквозь, выжигая всё лишнее, все наносные страхи и сомнения, оставляя лишь голую, оголённую суть. Оглушительный грохот разрывающейся реальности, рёв энергии, свист ветра — всё это сменилось абсолютной, оглушающей тишиной, какой не бывает даже в самых глубоких пещерах. Давление, сжимавшее меня со всех сторон, исчезло. Я больше не чувствовала ни своего тела, ни боли в мышцах, ни сладковатого привкуса страха на языке. Только… чистое, отрешённое присутствие.

Я существовала. Не как плоть, а как сгусток воспоминаний, воли и невысказанных слов.

И рядом со мной, в этом безвременном океане, пульсировало другое присутствие. Тёплое, дрожащее, словно испуганный птенец, наполненное совсем иными образами — шелестом дорогих шелков, терпким запахом воска и ладана в замковой часовне, печальным перебором лютни и горькой, как полынь, обидой. И… чем-то новым, чуждым и притягательным. Запахом пыли со старых книжных страниц, горьковатым ароматом кофе и оргтехники. Звуком гудящего процессора и назойливым треском статики от монитора.

— Златослава? — попробовала я мысленно, не надеясь на ответ, просто выпустив этот образ в сияющую пустоту.

Ответ пришёл не сразу. Словно она собиралась с духом, боялась нарушить хрупкое равновесие.

— Это я. А ты… та, что была мной?

Голос в моём сознании был мелодичным, тёмным и глубоким, тем самым, что я слышала в отражении лесного ручья, но теперь в нём не было прежней, птичьей испуганности. Была усталость, доходящая до самого дна души. И твёрдая, как кремень, решимость.

— Я — Злослава. Та, что заняла твоё тело. Прости. Я не хотела этого.

— Я знаю. Её мысль была похожа на лёгкий, уставший вздох. — Вначале я думала, что сошла с ума. Что это горячка, морок. Потом… я поняла. Это было похоже на дурной, кошмарный сон. Но сон, в котором… в котором я могла дышать полной грудью. Говорить то, что думаю, не оглядываясь на этикет. Не бояться.

Она помедлила, и через наш странный канал связи до меня донеслись обрывки её воспоминаний — как она с ужасом разглядывала в зеркале мои короткие, фиолетовые волосы, как тщетно пыталась объяснить моей маме по телефону, что она не я, а та, смеясь, советовала «меньше переживать перед экзаменами и не пить столько энергетиков». Как она, заливаясь краской стыда и гнева, отшивала моих навязчивых поклонников куда более жёстко и язвительно, чем это делала я сама. Как она, дрожащими от напряжения пальцами, листала мои конспекты по высшей некромантии, пытаясь понять диковинные символы и найти ключ к возвращению.