Чтение онлайн

— И вам доброе утро, леди Рошэ, — поучает меня инквизитор.

Утро у него, а у меня все еще вчерашний день не закончился. Интересно, он хорошо спал, пока остальные тут от волнения с ума сходят?

— Поймали, — наконец-то, отвечает лорд, насладившись своей игрой на струнах моих нервов.

— Допросили?

— Леди Рошэ, вы еще не поняли? Я отчитываюсь только перед королем.

Сломается, что ли, если скажет? Или ему нравится меня злить?

Играет тут, как кот с мышкой. Что ж, если мой гнев доставляет ему удовольствие, значит он больше его не увидит.

— Что ж, отчета я не прошу. Но ведь имею право знать, снимут с моего супруга обвинение или нет? — строго и холодно говорю я ему.

Ага, такая Сири уже не столь интересна, господин инквизитор? Вот и славно!

— Как раз за этим и пришел. Могу войти?

— Конечно, — отвечаю я ровно, а внутри все чуть не прыгает.

Он ведь отпустит господина Рошэ? Или я поторопилась с выводами?

И почему по выражению лица этого дракона никогда нельзя понять наверняка, о чем он думает? Вот у других все на лбу маркером написано, а у этого водицей, еще и на китайском: вроде только что-то понял, а оказывается, нет — показалось.

Что ж, одно я знаю точно: как только он покинет наш город, я больше его не увижу, хвала богам! Осталось только, чтобы дедушку он отпустил.

Едва подойдя к дверям спальни Дирарда, инквизитор отпускает служивых. Это ведь к добру, да? Ну точно!

— Мне теперь можно его навестить?

— Можно, — кивает инквизитор и открывает для меня дверь.

Не мешкая ни секунды, вхожу внутрь. Дедуля лежит в шелковой пижаме и колпаке, укрытый по грудь одеялами. Весь бледный, даже серый. А лицо-то как осунулось.

— Как вы? — Я кидаюсь к нему, а дедуля во все глаза смотрит на инквизитора, что не спеша входит следом за мной.

— Инквизитор больше не считает вас виновным, так ведь? — спешу обрадовать я, присаживаясь в кресло у кровати, и беру сухую, непривычно холодную руку дедули.

— Вы снимаете с меня обвинения? — удивляется супруг, будто бы должно быть иначе.

Что за реакция? Неужели он ждал другого?

— Верно. Мы все-таки нашли и допросили человека, которому вы поручили выкрасть шкатулку. Но кражу по факту совершил не он. Его опередил другой вор, — выдает инквизитор.

Весь мой мир в этот миг застывает.

Что он такое говорит? Дедушка кого-то нанимал? Вздор!

— Так что, поскольку в краже вы фактически не виновны, то будете освобождены. За подкуп охраны музея вам грозит штраф. Этим займутся в местном управлении. А что касается совести, на нее закон не распространяется, — дополняет инквизитор, а мне хочется вскочить и закричать: «Стоп! Что тут происходит? Вы ошиблись!»

Но выражение лица дедушки хуже чистосердечного признания.

Нет же… Нет! Он не мог! Он не стал бы!

— Шкатулку удалось найти? — только и спрашивают Дирард.

— Ее отвезут в личное хранилище Его Величества. На этом я вас, пожалуй, оставлю. Рад был знакомству, леди Рошэ, — кивает инквизитор в этот раз весьма строго и сдержанно, но все же на лишнюю секунду задерживает на мне взгляд и только потом уходит.

Его равномерные уверенные шаги еще доносятся какое-то время. Стражи бегут следом. Дворецкий что-то говорит, а затем хлопает дверь, и мир погружается в вязкую тишину. Даже воздух вокруг меня будто густеет.

Что этот инквизитор тут сейчас наговорил?

— Сири, — зовет меня дедушка.

Я вырываюсь из ледяного омута страшных мыслей и смотрю на господина.

— То, что сейчас сказал инквизитор… это ведь ложь? — только и спрашиваю я.

В глубине души я уже давно все поняла, но не хочу в это верить. Не могу. Дирадр ведь знал, как для меня важна эта шкатулка. Он бы не стал…

— Прости, Сири, — говорит господин.

Мое сердце разрывается от боли.

— Нет! — мотаю я головой. — Вы не могли так со мной поступить. Или… вы сделали это для меня? Но зачем же таким методом? Мы ведь вместе придумали другой план! Так зачем же…?

— Я не могу тебя отпустить!

— Что? — охаю я. — Вы хотели ее украсть и скрыть от меня? За что? Почему? Вы же знаете, что у меня в том мире остался жених!

— А помнит ли он тебя, Сири? Неужели тебе здесь так плохо? Почему ты так одержима идеей отсюда сбежать? Ты уверена, что хоть кому-то еще нужна в том твоем мире? — серчает дедушка, и его бледное лицо вмиг становится пурпурным от злости.

Я его совсем не узнаю. Мы, конечно, и раньше спорили, но никогда не действовали за спиной друг друга. И этим доверием я дорожила как безусловной ценностью. А что теперь?

— Даже если меня там никто не ждет, это все еще мой мир. Мне решать, хочу я туда вернуться или нет. Не вы ли всегда так говорили? Поддерживали меня. А теперь сами же отобрали у меня право выбора.

— По-твоему, я должен просто смотреть, как моя дочь уходит в неизвестность?!

Но я не его дочь! Однако о таком ему в лицо не скажешь.

— Я ведь желаю тебе лучшего, — говорит он, но заблуждается.

Откуда ему знать, что для меня лучше? Уж точно не эта беготня по лесу за егерями и не вечные стычки с инквизитором, который в любой момент мог понять, кто я!

— Вы могли бы сказать о своих тревогах, — произношу я. — Могли бы попросить задержаться. А не вот так обманывать меня! Это должен быть мой выбор, а не ваш, господин!

— Сири!

— Что ж, теперь я никуда не уйду. Из дворца шкатулку уже не достать. Надеюсь, вы счастливы, — говорю я дедуле и ухожу.

Злюсь так, что волосы на себе готова рвать. Я ждала обмана от кого угодно, но не от господина Рошэ!

И все же не нужно было так срываться. Пусть он не прав, но в глубине души я понимаю, что сделал мужчина это из заботы. И все равно злюсь. Я столько сил положила на поиски, а все закончилось так.

— А может, оно к лучшему? — замечаю я вслух, пытаясь успокоиться. — Что, если в том мире меня никто уже не ждет? Вдруг там время идет так же, как тут, или быстрее? Я верю в то, во что хочу верить. Но правда может быть иной.

Однако мне этого не узнать без шкатулки.

До конца дня так и сижу в своей комнате, сказав Лизи никого ко мне впускать. Мне нужно успокоиться. Нужно смириться, что из моих рук вырвали билет. Нужно поискать другие радужные перспективы.

Перспективы...