Чтение онлайн

И всё же наша ограниченная скорость нас убивала. Если хоть один из них возьмёт нас на прицел, уйти из петли будет крайне тяжело. Так что наша задача — моя задача прямо сейчас — состояла в том, чтобы этот роковой прицел вообще не появился.

Командир подозвал меня к карточному столу, где они с Ларри совещались. Ларри проложил маршрут вдоль глубоководного канала, прижимаясь к его северному краю и выходя в Тихий океан в северо-восточном направлении.

— Пока шторм даёт прикрытие, — сказал Командир, — будем использовать ядерную установку, сберегая аккумулятор. Но как только наверху успокоится — переходи на аккумулятор и объявляй ультратишину. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Не жди моей команды. Как только сочтёшь, что пора — действуй. У тебя полная свобода по глубине и курсу, чтобы держаться от этих парней подальше. Чего бы это ни стоило — не входи в их зону обнаружения.

Я понял, что он имеет в виду. Это была не игра. Никто не знал, где мы находимся. Если они смогут потопить нас, прежде чем мы выйдем в открытый глубокий океан, даже наша система SOSUS, возможно, нас не засечёт. Иван не понимал, как нам удаётся отслеживать его почти везде в океане, но был достаточно уверен, что мы это умеем. О нашей сети SOSUS он знал, но не имел ни малейшего представления о том, как мы добиваемся такого качества слежения. Вывод один: нам действительно нужно было проскочить мимо этих трёх противников быстро и незаметно — иначе мы могли вообще не добраться домой.

Командир взял микрофон общей связи. — Минёр в ЦП.

Вскоре Джош появился в ЦП. Командир обрисовал ему обстановку и спросил: — Ложная цель всё ещё в первом торпедном аппарате?

— Так точно, сэр — заряжена и готова к выстрелу.

— Хорошо. Остальные три — тридцать седьмые, верно?

— Так точно, сэр.

На «Палтусе» было четыре торпедных аппарата в носовом отсеке и два в кормовом. Кормовые, однако, были деактивированы при переоборудовании лодки в её нынешнюю конфигурацию.

— Хорошо. Подготовь второй, третий и четвёртый аппараты к выстрелу с минимальным временем готовности.

Существуют, по существу, два способа произвести торпедный выстрел. Традиционный — вышибить торпеду в воду импульсом воды из резервуара кругооборота воды при торпеде. Это мгновенно и позволяет быстро перезаряжать аппарат. И шумно. Импульсный выстрел ни с чем не спутаешь. Противник не пропустит. Другой способ — «вытолкнуть» торпеду самоходом; это занимает больше времени, но скрытно. Первый раз противник слышит торпеду примерно тогда, когда та уже готова его потопить. Я не знал, что задумал Командир, но мне очень хотелось увидеть, к чему всё идёт.

— Гидроакустика, ЦП, — сказал я по переговорному устройству. — Пеленги на контакты.

— «Кило-один» на пеленге сто пятьдесят пять; похоже, держится на месте, примерно в десяти милях. «Кило-два» на пеленге сто шестьдесят пять, тоже маневрирует синхронно с «Кило-один». «Кило-три» на пеленге сто тридцать пять; идёт северо-западным курсом, примерно в десяти милях.

— ЦП, понял, — ответил я, выстраивая в голове объёмную картину трёхмерного пространства, которое мы делили с этой троицей.

Котловина позади нас в Охотском море уходила на несколько тысяч футов в глубину, но по мере приближения к Чиринкотану мелела до менее чем шестисот футов в проливе Крузенштерна — за исключением канала, которым мы шли. Канал представлял собой нечто вроде изогнутого разреза через пролив, уходящего вниз более чем на две тысячи футов. Я прижимался к северной стене этого каньона на глубине около девятисот футов, в тысяче ярдов от стены. Хотя я, конечно, её не видел, по батиметрической карте было ясно, что стена с северной стороны почти вертикальная. Там нас было не найти. У Ивана — не было ни единого шанса.

Желоб тянулся несколько миль, прежде чем сходил на нет, постепенно переходя в континентальный склон к востоку от Курил, где всё дно стремительно обрывалось на глубину более двенадцати тысяч футов. «Кашины» покачивались на поверхности примерно в десяти милях к юго-востоку от пролива, там, где начинался отвесный континентальный склон. «Виски» находился к северо-востоку от двух эсминцев, над более глубокой водой, но зажатый в относительно тонком поверхностном слое, не превышавшем чуть более пятисот футов — лишь вдвое больше его собственной длины. На поверхности или вблизи неё он был бесполезен, а уйти глубже термоклина здесь не мог. Я был уверен, что «Виски» навострил уши в нашу сторону, изо всех сил пытаясь поймать любой наш звук. По расчётам командира «Виски», именно сейчас мы должны были появиться — ЕСЛИ он прав, ЕСЛИ он верно угадал наши намерения.

Что он не знал, конечно же, так это того, что попал в самую точку.

Для полноты картины: наш рабочий слой был примерно вдвое толще, чем у «Виски». Нам и правда не стоило опускаться ниже тысячи футов — и обычно мы не превышали девятисот, то есть чуть менее трёх своих длин. Так что практически у нас было больше свободы манёвра в своём слое — и явное преимущество в виде возможности оставаться ниже термоклина. Один только этот факт надёжно защищал нас от активной гидроакустики обоих «Кашинов», как только шторм утихнет.

Командир «Виски», похоже, полностью понимал эту ситуацию. Напоминало бридж: прикуп открыт для всех, но ничего не поделаешь — надо играть с тем, что есть. Именно такое было наше положение, с одним существенным исключением. Они не видели наших карт. Они знали, что мы здесь — предположительно, но не наверняка — и понятия не имели о нашем реальном местоположении. Впрочем, и тут хитрый советский подводник продолжал залезать в голову нашего Командира и предугадывать его следующий ход — а значит, он, вероятно, уже сейчас вычислял, что мы где-то в желобе, поскольку цифры именно на это и указывали.

Я проверил карту — и точно: исходя из его нынешней позиции и курса, «Виски» шёл на пересечение с нашим предполагаемым маршрутом выхода, спроецированным до края континентального шельфа.

Умён!

Командир держался рядом с ЦП, готовый вмешаться в любую секунду.

— ЦП, гидроакустика. «Кило-три» резко изменил курсовой угол. Похоже, круто повернул влево. Думаю, сейчас видим его почти в нос.

Командир поднял голову и прошёл к карточному столу. Я присоединился. Он прослеживал кажущийся новый курс «Виски», исходя из предположения, что Кинг прав и мы видим его носом.

— Обратный курс, Мак, — сказал он. — Переходи на аккумулятор и объявляй ультратишину. Ещё пятьсот ярдов к стене желоба. Прижмись, но осторожно. Как встанешь — самый малый для удержания управляемости; подруливающие устройства к немедленному включению. Готовься быстро дать отрицательную плавучесть.

— Есть, Командир, — ответил я, принимаясь за дело.

— Гидроакустика, ЦП, — сказал я по телефону, когда мы вошли в режим ультратишины. — Он нас обнаружил?

— Вряд ли, ЦП. Мы за пределами его зоны обнаружения.