Чтение онлайн

Я впал в ступор, потёр затылок. А домовой продолжал:

— Если ты её хозяйкой в дом введешь, семья ваша наикрепчайшей станет, семя здоровое у вас будет, а детки пойдут — одно загляденье! Глядишь, и род чародейский возродится.

— Евсеич! — возмутился я. — Она старше меня на восемь лет! Или на семь…

Я задумался, посчитал. Нет, всё-таки на семь.

— Хозяин! — отмахнулся домовой. — Вам вместе жить лет пятьсот, а то и больше… Вы ж чародеи, порой, поболе нас живёте…

Я так и замер с открытым ртом. 500 лет! Я даже об этом и не задумывался раньше.

— Смотри-ка, — Евсеич ткнул пальцем в огород. — Дед лесовик к нам в гости пожаловал!

По огороду к нам важно вышагивал лесной Силантий Еремеевич, тоже весь нарядный, в новой телогрейке, что я ему привез, начищенных до блеска, пахнущих свежим березовым дегтем, черных сапогах.

— Здравствуй, Антон! — церемонно протянул мне руку лесовик. — Говорят, ты хозяйку в дом привёл?

— Здравствуй, Силантий Еремеевич! — я пожал протянутую руку. — Присаживайся, чай пить будем.

Домовой налил еще одну чашку, придвинул гостю сахар, бараночки-сушки. Еремеич сделал глоток, другой, разгрыз сушку, снова глотнул чаю, посмотрел на меня.

— Ученицу я привёз бабке Цветане, — сообщил я. — Ученицу. Она в школе у меня учительницей математики была.

— Сколько годочков? — деловито поинтересовался Еремеич.

— 23, — ответил я.

— Самый раз! — заметил лесовик. — Ты это, Антон, в лес с ней сходи к заветной дубраве. Пусть она там ключ отворит.

Он отставил чашку в сторону.

— Если берегиня ключ отворит, вода в нём живой будет! Понимаешь? Живая вода в моём лесу будет!

Я закашлялся, жалобно улыбнулся:

— Еремеич! Я ученицу Цветане привёз! И то неизвестно, как оно пойдет, захочет она учиться или нет? Скажет, ну вас нафиг, вези меня домой, и всё закончится, не начавшись! Какая берегиня? Почём ты знаешь?

— Сорока на хвосте принесла! — отрезал лесной хозяин. — У твоей ученицы-учительницы древняя кровь!

Я только развел руками. Спорить с лесным хозяином и домовым было бессмысленно и бесполезно. Они, что говорить, знают о «давешних временах» побольше меня.

Калитка отворилась. Тихо ступая, во двор зашла Наталья Михайловна. Одна, без Цветаны. Она молча подошла к нам, совершенно без какого-либо удивления кивнула Еремеичу, села за стол. Авдей Евсеевич быстро налил в чашку заварки, подлил кипятка из самовара:

— Пейте, хозяюшка, на здоровье!

— Я бы съела чего-нибудь, — задумчиво, ни на кого не глядя, сказала она.

— Сейчас, сейчас! — домовой мгновенно сорвался с места и рванул в дом. Я усмехнулся: он за моей maman так не ухаживал. Через несколько минут он притащил тарелку с бутербродами — хлеб, сыр, масло, колбаса — на выбор и выставило перед Натальей Михайловной. Она поблагодарила его кивком головы, взяла один с колбасой, аккуратно откусывая и запивая несладким чаем, съела его.

— Ой, что ж ты, хозяюшка, чай-то несладкий пьешь? — всполошился домовой. Я улыбнулся его услужливости, взглянул на Еремеича и… перестал улыбаться. Лицо лесного хозяина светилось неподдельным восхищением. Домовой мгновенно поменял чашки, бухнул в новую три ложки сахару, размешал, придвинул Наталье Михайловне.

— Берегиня… — восторженно протянул Еремеич. Учительница сжевала еще пару бутербродов, запивая чаем, и, кажется, совершенно не чувствуя ни вкуса, ни сладости.

Допив чай, он посмотрела на меня и решительно, словно очнувшись, бросила:

— Едем в город! Немедленно.

— Есть, товарищ командир! — я изобразил нечто вроде воинского приветствия. Наталья Михайловна улыбнулась краешками губ.

Калитка снова распахнулась. Во двор шагнул Селифан.

— Здорово, Антоха!

Он пожал руку мне, повернулся к Наталье Михайловне, кивнул ей:

— Здравствуйте!

Я их представил друг другу:

— Наталья Михайловна… А это наш сосед Селифан.

Учительница протянула ручку, Селифан осторожно пожал ей кончики пальцев.

— Я смотрю, ты вернулся… — начал он.

— Нет, я на часок, — отрицательно покачал я головой. — Сейчас опять уеду. Буду завтра. Ты, — я указал на стол, — располагайся, пей чай. А нам, извини, ехать надо. Что-нибудь привезти надо из города?

Селифан задумался.

— Мыла хозяйственного и водки, — сказал он и пояснил, больше для Натальи, — для хозяйственных целей бутылки три.

— У меня в загашнике стоят пять штук, — сообщил я. — Если надо, возьми.

— Да мне послезавтра нужно будет, — отмахнулся он. — Не к спеху.

Садиться за стол он не стал, проводил нас до машины. Силантий Еремеевич догнал меня, сунул в руки берестяное лукошко, в котором я обнаружил янтарные соты.

— Передай ей, а? — как-то жалобно попросил он. — Пожалуйста, Антон…

Я растерялся от такой робости лесного хозяина, только кивнул ему.

Наталья Михайловна уселась рядом, развернула плечи.

— Поехали!

Теперь она обратила внимание на моё заклинание короткой дороги.

— А ты кто? — вдруг спросила она, пока я рулил по лесному просёлку.

— Поясните, не понял вопроса, — буркнул я.

— Цветана — белая ведьма, Селифан — оборотень. Колдун еще где-то рядом с вами живёт. А ты вот кто?

Я вздохнул, пожал плечами, насколько это было возможно за рулем.

— Вообще, человек, — ответил я. — Во всяком случае, был им. Пока у меня не проявились магические способности. Теперь — маг. Точнее, учусь быть магом. Изучаю магию.

Каким способом, я рассказывать не стал. Об этом я никому не говорил и она не исключение.

— И как успехи в изучении? — с долей язвительности в голосе поинтересовалась она.

— Хорошие, — ответил я нейтрально. — Можно сказать, положительные.

— Ты у них здесь в большом авторитете, — сообщила Наталья Михайловна. — Я имею ввиду всех этих колдунов, ведьм, домовых, леших… Я бы даже сказала, они тебя уважают и даже боятся.

— Вы бы видели, как они на вас смотрели! — усмехнулся я, не отрывая глаз от дороги. — Вам Цветана ничего на счет древней крови не говорила?

— Так, Ковалев! — возмутилась Наталья Михайловна. — Во-первых, давай на «ты» и по имени. Чувствую, мы с тобой рано или поздно перейдем на эти отношения. Во-вторых, то, что мне сказала и показала эта старуха у меня в голове не укладывается. Я до сих пор в это не могу поверить! Поэтому, ты должен мне всё рассказать. Понял, товарищ чародей?

Последнюю фразу она произнесла с язвительностью, на которую я, впрочем, не обратил внимания.

— Что всё, Наталья Михайловна? Что именно вас интересует?