Чтение онлайн

Существуютъ и другія основательныя причины утверждать, что страсть, о которой мы говоримь, въ значительной степени смягчаетъ и облагораживаетъ человческое сердце, располагая его къ нжнымъ побужденіямъ благоволенія и состраданія. Все, что намъ извстно о жизни дикихъ, убждаетъ насъ, что племена, среди которыхъ эта страсть мало развита, являются наиболе злыми и жестокими; племена эти въ тоже время наиболе расположены къ насилію и дурному обращенію съ женщинами. И дйствительно, еслибы супружеская любовь вдругъ ослабла, то, вроятно, мужчины, пользуясь превосходствомъ силы, обратили-бы женщинъ въ рабство, какъ это длаютъ дикари, или, во всякомъ случа, малйшее выраженіе нетерпнія со стороны женщины, ничтожное разногласіе съ нею, было-бы достаточною причиною для разрыва. Неизбжнымъ послдствіемъ такого положенія вещей было-бы ослабленіе родительскихъ чувствъ и, какъ слдствіе этого, уменьшеніе заботъ о воспитании дтей, а это не могло-бы не отразиться вредно на благоденствіи всего общества.

Необходимо замтить, что препятствія усиливаютъ страсть и что она тмъ сильне дйствуетъ на сердце, чмъ трудне ея удовлетвореніе. Нжность, чувствительность, благородство характеровъ и нравовъ, которыя могутъ быть внушены одною только любовью, являются чаще всего слдствіемъ испытываемыхъ ею проволочекъ и затрудненій. Въ тхъ странахъ, гд нравы въ этомъ отношеніи грубы, любовь угасаетъ или обращается въ низкое побужденіе и перестаетъ оказывать благотворное вліяніе на характеръ. Но во всхъ европейскихъ странахъ, благодаря тому обстоятельству, что женщины, пользуясь свободою, находятся подъ защитою стыдливости, эта страсть развивается съ наибольшею силою и почти всюду оказываетъ свое благотворное вліяніе. Можно смло утверждать, что всюду, гд эта страсть наиболе сдерживается, она наивыгоднйшимъ образомъ измняетъ нравы.

Страсть эта, понимаемая въ самомъ широкомъ смысл, съ присоединеніемъ къ ней взаимной любви между родителями и дтьми, представляетъ, несомннно, одно изъ могущественнйшихъ условій счастья. Но, съ другой стороны, опытъ ясно доказываетъ намъ, что та-же самая страсть является источникомъ бдствій, если она дурно направлена. Правда, въ общемъ эти бдствія ничтожны, сравнительно съ благотворнымъ вліяніемъ добродтельной любви, но разсматриваемыя безъотносительно — бдствія эти все таки довольно значительны. Впрочемъ, налагаемыя правительствомъ наказанія показываютъ, что страсть, о которой идетъ рчь, не вызываетъ такихъ значительныхъ бдствій или, во всякомъ случа, не причиняетъ такого непосредственнаго вреда, какъ нарушеніе правъ собственности и вообще противозаконное стремленіе къ удовлетворенію желанія обладать тмъ, что принадлежитъ другимъ. Тмъ не мене, если при изученіи этой страсти мы представимъ себ важныя пoслдствія ея необузданности, то почувствуемъ себя способными на болышія жертвы, чтобы уменьшить или даже совсмъ заглушить ее. Но это значило-бы сдлать человческую жизнь непривлекательной и безцвтной или предоставить ее на произволъ дикаго и неукротимаго зврства. Внимательное изученіе непосредственныхъ и самыхъ отдаленныхъ послдствій всхъ человческихъ страстей и естественныхъ законовъ доказываетъ намъ, что при настоящемъ положеніи вещей, ослабленіе дйствія любой изъ этихъ страстей можетъ быть достигнуто не иначе, какъ путемъ причиненія людямъ страданія несравненно боле значительнаго, чмъ то зло, которое мы желали устранить при помощи ослабленія страсти. Причина этого очевидна. Страсти представляютъ основу какъ нашихъ наслажденій, такъ и страданій, элементы, изъ которыхъ образуются людскія бдствія, счастье, добродтели и пороки. Поэтому страсти нужно направлять, а не разрушать или ослаблять.

Докторъ Палей [24] справедливо утверждаетъ, что «страсти необходимы, для нашего счастья и чаще всего по своей природ ведутъ насъ къ нему. Он сильны и всеобщи; если-бы он не были такими, то, быть можетъ, не могли бы выполнить своего назначенія. Но при нкоторыхъ условіяхъ та же сила и всеобщность страстей порождаетъ излишества и пороки, слдовательно является источникомъ бдствій. Здсь разомъ открываются — съ одной стороны причина пороковъ, съ другой — господство разума и добродтели».

Такимъ образомъ, наша добродтель должна заключаться въ томъ, чтобы извлечь наибольшую сумму счастья изъ того матерьяла, который предоставленъ Богомъ въ наше распоряженіе. Присущія намъ наклонности сами по себ всегда хороши, злоупотребленіе же ими распознается только въ послдствіяхъ, на которыя, вслдствіе этого, мы должны обращать постоянное вниманіе и сообразовать свои дйствія съ полученными выводами.

Плодовитость людей до извстной степени независима отъ страсти и вызываетъ соображенія другого рода. Она зависитъ скоре отъ естественнаго сложенія женщины, дозволяющаго ей имть большее или меньшее число дтей. Но законъ, которому подчиненъ въ этомъ отношеніи человкъ, тмъ не мене сходенъ съ другими, господствующими надъ его жизнью законами. Половая страсть сильна и свойственна всмъ людямъ; причиняемыя ею бдствія являются необходимымъ слдствіемъ ея энергіи и всеобщности. Но эти бдствія могутъ быть значительно смягчены и даже уменьшены противопоставляемою имъ силой и добродтелью. Все убждаетъ насъ въ томъ, что намреніе Творца состояло въ заселеніи земли: но эта цль, повидимому, могла быть достигнута лишь присвоеніемъ человчеству способности къ боле быстрому возрастанію сравнительно съ средствами существованія. И если эта способность къ размножению не заселила съ чрезмрною быстротою всю поверхность земного шара, то, очевидно, изъ этого нельзя выводить заключенія, что она не соотвтствуетъ своей цли. Потребность въ средствахъ существованія не была бы. достаточно настоятельна и не содйствовала-бы развитію человческихъ способностей, еслибы стремленіе людей къ быстрому и безграничному размноженію не усиливало напряженности этой потребности. Если-бы об эти величины — населеніе и средства существованія — возрастали въ одинаковой степени, я не знаю, какое побужденіе могло-бы побдить естественную лность человка и что могло-бы заставить его распространять обработку земли. Населеніе самой обширной и плодородной территории такъ-же легко остановилось-бы на 500 жителяхъ, какъ и на 500 тысячахъ, 5 милліонахъ, 50 милліонахъ. Слдовательно, одинаковая степень возрастанія населенія и средствъ существованія не могла соотвтствовать цли Провиднія Что-же касается точнаго опредленія отношенія между названными величинами, при которомъ эта цль могла-бы быть достигнута съ возможно меньшими бдствіями, то мы должны признать свое безсиліе для разршенія подобнаго вопроса. При настоящемъ положеніи вещей мы должны управлять громадной силой, способной въ короткое время населить пустынную область; но эта сила можетъ быть сдержана превосходящею ее силой добродтели въ произвольныхъ границахъ и притомъ цною небольшого зла, сравнительно съ выгодами, пріoбртаемыми такою мудрою экономіей. Аналогія между этимъ и всми остальными законами природы была-бы очевидно нарушена, если-бы въ одномъ только этомъ случа мы желали-бы, чтобы онъ оказался достаточнымъ для исправленія всхъ случайностей, пороковъ и частныхъ бдствій, проистекающихъ быть можетъ отъ вліянія другого общаго закона. Чтобы дйствіе закона было достигнуто, не вызывая за собою никакого зла, для этого было-бы необходимо, чтобы законъ размноженія способенъ былъ къ постояннымъ измненіямъ и чтобы онъ подчинялся всмъ случайнымъ обстоятельствамъ, имющимъ мсто въ различныхъ странахъ. Гораздо согласне съ остальными явленіями природы, гораздо полезне для насъ и боле соотвтственно условіямъ нашего совершенствованія признать, что законъ этотъ единообразенъ и причиняемыя имъ, вслдствіе различныхъ обстоятельствъ, бдствія должны быть предоставлены благоразумію людей, для того, чтобы они прилагали старанія къ ихъ смягченію и отстраненію. Такимъ путемъ люди пріучаются слдить за собою и предвидть послдствія своихъ поступковъ; ихъ способности развиваются и совершенствуются при помощи упражненія успшне, чмъ въ томъ случа, если-бы приспособленные ко всевозможнымъ обстоятельствамъ законы освобождали людей отъ бдствій и отъ необходимой для избжанія ихъ внимательности.

Еслибы страсти обуздывались безъ труда или еслибы, при возможности ихъ удовлетворенія недозволенными средствами, безбрачіе не составляло бы лишенія для людей, то стремленіе природы къ заселенію земли, вроятно, было-бы обойдено. Для счастья человчества, безъ сомннія, иметъ громадное значеніе yслoвіе, чтобы размноженіе не совершалось слишкомъ быстро, но, съ другой стороны, для достиженія цли природы необходимо, чтобы склонность къ брачной жизни сохранила свое теперешнее значеніе. Долгъ всякаго человка состоитъ въ томъ, чтобы ршаться на брачную жизнь лишь тогда, когда онъ можетъ обезпечить свое потомство средствами существованія; но въ то же время необходимо, чтобы склонность къ брачной жизни сохранила всю свою силу, чтобы она могла поддержать энергію и пробудить въ безбрачномъ человк стремленіе достигнуть трудомъ необходимой степени благосостоянія.

И такъ, мы должны заботиться о направленіи закона возрастанія народонаселенія, а не объ ослабленіи и искаженіи его. Если-же нравственное обузданіе является единственнымъ законнымъ средствомъ для избжанія сопровождающихъ его бдствій, мы столько-же обязаны исполнить эту добродтель, какъ и всякую другую, во всеобщей польз которой мы убдились на опыт.

Не подлежать сомннію, что мы должны относиться снисходительно къ нарушенію слишкомъ трудныхъ обязанностей, но, тмъ не мене, самыя обязанности должны быть всми признаны. Обязанность воздерживаться отъ брака до тхъ поръ, пока нтъ возможности содержать семью, представляетъ предметъ, достойный вниманія моралиста. Въ этомъ никто не станетъ сомнваться, если будетъ признано, что соблюденіе этой обязанности является однимъ изъ могущественныхъ средствъ къ предупрежденію несчастій и что, наоборотъ, неисполненіе ея или разршеніе безразсудно слдовать естественнымъ побужденіямъ и вступать въ бракъ въ юномъ возраст, достаточны для того, чтобы повергнуть общество въ бдствія, и отдать его на произволъ нищеты, болзней и голода, отъ которыхъ не въ силахъ спасти его никакая другая добродтель.

Многіе не хотятъ признать, что населеніе стремится къ боле быстрому возрастанію, чмъ средства существованія, лишь потому, что они не могутъ допустить, чтобы Провидніе установило законы, призывающіе къ жизни организмы, существованіе которыхъ, на основаніи тхъ-же законовъ, невозможно. Но если мы примемъ во вниманіе, что эти законы, независимо отъ ихъ вліянія и полезнаго направленія нашей промышленной дятельности, при помощи случайныхъ бдствій указываютъ намъ наиболе пригодное средство для противодйствія чрезмрному возрастанію населенія, и если, подчиняясь такому порядку, предписываемому разумомъ и самою природою, подтверждаемому и освящаемому даже откровеніемъ, мы можемъ избжать этихъ бдствій, — то, по моему мннію возраженіе падаетъ и божественная благость возстановляется.

Языческіе моралисты всегда разсматривали добродтель, какъ единственное средство для достиженія того счастья, которымъ человкъ можетъ пользоваться на земл. Среди добродтелей они ставили на первое мсто благоразуміе, къ которому нкоторые изъ этихъ моралистовъ даже сводили вс остальныя добродтели. Христіанская религія ставитъ наше благополучіе, какъ въ земной, такъ и въ будущей жизни, въ зависимость отъ добродтелей, которыя могутъ намъ открыть боле высокія радости, и, поэтому, еще строже требуетъ подчиненія нашихъ страстей велніямъ разума, что составляетъ основное правило благоразумія.

Если бы, для примра, мы представили себ картину обицества, каждый членъ котораго стремился-бы достигнуть счастья путемъ точнаго исполненія обязанностей, установленныхъ мудрйшими древними философами, предписываемыхъ законами природы и освяшенныхъ христианской нравственностью, — то это общество, несомннно, очень мало походило-бы на современное, членами котораго мы состоимъ. Всякій поступокъ, внушаемый стремленіемъ къ немедленному наслажденію, но влекущій затмъ къ значительному бдствію, разсматривался-бы въ этомъ предполагаемомъ обществ какъ нарушеніе обязанностей. Поэтому, человкъ, добывающій средства для прокормленія лишь двоихъ дтей, никогда не согласился-бы стать въ такое положеніе, при которомъ ему пришлось-бы кормить четверыхъ или пятерыхъ дтей, какъ-бы ни были сильны его побужденія къ удовлетворению слпой страсти. Такая благоразумная воздержанность, если бы она всми соблюдалась, непремнно вызвала-бы повышеніе заработной платы путемъ уменьшенія предложенія труда. Время, проводимое въ лишеніяхъ, было-бы употреблено на сбереженія; пріобртены были-бы привычки къ трезвости, труду и бережливости и по прошествіи нкотораго времени рабочій сталъ-бы въ положеніе, при которомъ онъ могъ-бы вступить въ бракъ, не опасаясь относительно его послдствій. Такое постоянное дйствіе предупреждающаго препятствія, ограничивая размноженіе населенія, сдерживая его въ предлахъ средствъ существованія и позволяя ему возрастать по мр возрастанія послднихъ, придало-бы дйствительное значеніе увеличению заработной платы и сбереженіямъ, сдланнымъ рабочими до вступленія въ бракъ.

Такое увеличеніе дйствительной цны заработной платы значительно отличается отъ вынужденнаго повышенія ея нарицательной цны или отъ приходскихъ вспомоществованій,. всегда и неизбжно влекущихъ за собою соотвтственное повышеніе цны предметовъ потребленія. Такъ какъ заработная плата была-бы достаточна для содержанія семьи и, въ каждомъ хозяйств оказалась-бы небольшая сумма прежніхъ сбереженій, то крайняя нищета была-бы изгнана, или постигла-бы небольшое число лицъ, ставшихъ жертвою такихъ случайныхъ несчастій, которыя не. могутъ быть ни предусмотрны, ни предупреждены никакою человческою мудростію.