Чтение онлайн

Тмъ не мене изъ этого не слдуетъ, что мы должны уменьшить наши заботы объ увеличеніи средствъ потребленія; къ этой забот необходимо лишь присоединить постоянныя усилія къ тому, чтобы сдерживать населеніе нсколько ниже уровня, представляемаго количествомъ продуктовъ по требленія. При помощи такого сочетанія мы могли-бы достигнуть двухъ предположеныхъ цлей: значительнаго населенія и такого состоянія общества, изъ котораго жестокая нищета и рабская зависимость были-бы изгнаны въ той мр, какая можетъ быть допущена естественнымъ порядкомъ вещей — т.е. двухъ цлей, не заключающихъ въ себ никакого противорчія.

Если наше желаніе достигнуть прочнаго улучшенія участи бдныхъ искренно, то мы не можемъ сдлать ничего лучшаго, какъ представить этимъ бднымъ ихъ положеніе въ настоящемъ свт и объяснить имъ, что единственное средство для дйствительнаго поднятая заработной платы заключается въ уменьшеніи числа работниковъ, чрезмрное размноженіе которыхъ только они сами могутъ предупредить. Это средство для уменьшенія бдности представляется мн до такой степени теоретически яснымъ и до такой степени подтверждаемымъ аналогіей съ yсловіями установленія цны всякаго другого товара, что, по моему мннію, все говорить въ пользу его испытанія, если только не будетъ доказано, что это средство влечетъ за собою боле серьезныя бдствія, чмъ т, которыя оно можетъ предупредить.

Если, съ одной стороны, мы опасаемся, чтобы проповдь нравственнаго обузданія не оказала поощренія: какимъ-либо порокамъ, а съ другой стороны, если бдствія, пораждаемыя чрезмрнымъ возрастаніемъ населенія, удерживаютъ насъ отъ поощренія браковъ, то мы должны придти къ заключенію, что лучше всего въ этомъ вопрос отказаться отъ направленія людской совсти и предоставить на усмотрніе каждаго человка тотъ путь, который онъ изберетъ, оставляя за собою отвтственность передъ Богомъ за сдланное имъ добро или зло. Такое разршеніе вопроса совершенно совпадаетъ съ моимъ желаніемъ, но трудно разсчитывать на его осуществленіе.

Среди низшихъ классовъ населенія такой образъ дйствій иметъ наибольшее значеніе, а между тмъ законы о бдныхъ служатъ постояннымъ и систематическимъ средствомъ поощренія браковъ, такъ какъ эти законы освобождаютъ бдныхъ отъ отвтственности, налагаемой природой на каждаго человка, становящагося отцемъ семейства. Частная благотворительность, облегчая содержаніе семьи, уравниваетъ до извстной степени положеніе людей семейныхъ съ одинокими, а, слдовательно, оказываетъ такое-же дйствіе, какъ и законы о бдныхъ.

Высшіе классы общества побуждаются къ заключенію браковъ тмъ особымъ уваженіемъ и почетомъ, которымъ пользуется среди нихъ замужняя женщина. Наоборотъ, пренебреженіе, выказываемое къ женщинамъ безсемейнымъ, внушаетъ послднимъ отвращеніе къ своему положеніо. Изъ этого вытекаетъ, что мужчины, необладающіе пріятныьи качествами ума или наружности, и даже достигшіе преклоннаго возраста, безъ труда находятъ себ молодыхъ супругъ, хотя сама природа указываетъ, что они должны-бы искать себ подругъ среди женщинъ, боле подходящаго къ нимъ возраста. Не подлежитъ сомннію, что многія женщины вышли замужъ только изъ боязни остаться старыми двами; излишняя боязнь насмшекъ, порожденныхъ нелпыми предразсудками, заставила ихъ избрать себ въ мужья людей, къ которымъ он питали отвращеніе или, по меньшей мр, полнйшее равнодушіе. Такіе браки, съ точки зрнія людей, обладающихъ нсколько развитымъ чувствомъ, представляются ничмъ инымъ, какъ развратомъ, облеченнымъ въ законныя формы. Такіе браки не рдко обременяютъ страну дтьми, не принося, въ вознагражденіе за это зло, никакого увеличенія счастья тмъ людямъ, которые подарили дтямъ жизнь.

Во всхъ классахъ общества господствуетъ мнніе, что бракъ представляетъ нчто въ род долга, и такое мнніе не можетъ остаться безъ вліянія. Человкъ, думающій, что онъ останется въ долгу передъ обществомъ, если не оставить ему вмсто себя дтей, конечно, не обратитъ вниманія на внушенія благоразумія и, безразсудно вступая въ бракъ, будетъ убжденъ, что иметъ право поручить себя и свою семью заботливости Провиднія.

Правда, въ цивилизованной стран, знакомой съ тми благами, которыя доставляетъ достатокъ, подобный предразсудокъ не можетъ вполн уничтожить естественныя понятія, но онъ можетъ значительно помрачить ихъ. До тхъ поръ этотъ мракъ не будетъ разсянъ, пока бдные не поймутъ причины ихъ страданій и пока имъ не будетъ внушено, что они сами себя должны винить за испытываемыя бдствія, — до тхъ поръ мы не въ прав утверждать, что въ дл супружества каждому человку можетъ быть предоставленъ свободный выборъ.

Изъ всего, сказаннаго выше вытекаетъ, что самъ народъ является главнйшимъ виновникомъ своихъ страданій. Быть можетъ, на первый вглядъ такое утвержденіе покажется неблагопріятнымъ для свободы. Мн могутъ замтить, что это утвержденіе даетъ правительству основаніе для угнетенія подданныхъ и въ тоже время отнимаетъ у послднихъ право жаловаться на угнетенія, а правительству даетъ возможность сваливать пагубныя послдствія притсненія на естественные законы природы или неблагоразуміе бдныхъ. Однако, не слдуетъ судить по первому впечатлнію. Я увренъ, что при ближайшемъ знакомств съ предметомъ не трудно убдиться, что лишь полное и всеобщее пониманіе главной причины бдности является самымъ врнымъ средствомъ для утвержденія на прочныхъ основаніяхъ дйствительной и разумной свободы, и что, наоборотъ, главное препятствіе къ ея утвержденію заключается въ невдніи этой причины и въ естественныхъ пoслдствіяxъ, проистекающихъ отъ такого невднія.

Бдствія низшихъ классовъ населенія и привычка винить въ этихъ бдствіяхъ правительство представляются мн истинною опорою деспотизма. Эти бдствія и эта привычка создаютъ основаніе для злоупотребленія властью, практикуемаго якобы съ цлью сдерживать недовольныхъ. Вотъ почему свободному правительству нердко грозитъ погибель отъ терпимости тхъ, кто обязанъ его поддерживать; вотъ истинная причина безплодности самыхъ великодушныхъ усилій и гибели во время революцій возникавшей свободы. Пока всякій недовольный, обладающій талантами человкъ будетъ имть возможность волновать народъ, внушая ему, что нужно винить правительство въ своихъ бдствіяхъ, до тхъ поръ всегда будутъ отыскиваться новые способы и поводы для возбужденія неудовольствія. Свергнувъ правительство, народъ, оставаясь подъ гнетомъ прежней нищеты, обращаетъ свою ненависть на тхъ, кто занялъ мсто прежнихъ правителей. Не успетъ онъ погубить эти новыя жертвы, какъ уже требуетъ другихъ и нельзя предвидть конца мятежамъ, вызываемымъ все тою-же дятельною причиною. Не удивительно, поэтому, что большая часть благонамренныхъ людей обращается къ неограниченной власти. Они убдились, что правительство, придерживающееся благоразумныхъ границъ, неспособно обуздать революціонныя страсти; ихъ утомили безконечныя перемны; они утратили вру въ собственныя силы и ищутъ покровителя, способнаго оградить ихъ отъ неистовствъ анархіи.

Мятежная толпа есть слдствіе излишка населенія. Она возбуждается испытываемыми страданіями, не зная того, что сама является виновницею этихъ страданій. Эта безумная мятежная толпа есть злйшій врагъ свободы; она продолжаетъ поддерживаетъ тиранію. Иногда она яростно сокрушаетъ тиранию, — но для того лишь, чтобы тот часъ-же возстановить ее въ иной форм. Англія, быть можетъ, не замедлитъ представить примръ вліянія мятежа на возникновеніе тираніи. Какъ сторонникъ свободы и противникъ многочисленныхъ постоянныхъ армій, я долженъ съ глубокимъ прискорбіемъ сознаться, что лишь благодаря этой сил во время послднихъ неурожаевъ (1800 и 1801 г.) народъ, поощряемый невжествомъ и безразсудствомъ высшихъ классовъ, не покусился на самыя пагубныя насилія, которыя могли повергнуть страну во вс ужасы голода. Если такія бдствія повторятся (а настоящее положеніе страны даетъ возможность это предвидть), то намъ предстоитъ мрачная будущность. Англійская конституція пойдетъ быстрыми шагами къ той медленной смерти, которую предсказалъ ей Юмъ, если только какое нибудь народное возмущеніе не остановить ее; но это будетъ печальное средство, способное лишь усилить нашъ ужасъ. Когда политическія неудовольствія присоединяются къ воплямъ, вызываемымъ голодомъ, когда революціи производятся народомъ изъ-за нужды и недостатка пропитанія, то слдуетъ ожидать постоянныхъ кровопролитій и всевозможныхъ насилій, которыя могутъ быть остановлены лишь безусловнымъ деспотизмомъ.

Трудно допустить, что-бы естественные защитники англійской свободы подчинились обнаружившимся въ послднее время постепеннымъ захватамъ власти, если-бы они не надялись избжать этимъ путемъ еще большихъ бдствій. Какъ-бы сильно ни было вліяне подкуповъ, изъ уваженія къ народнымъ представителямъ въ парламент, я не могу допустить, что-бы они отказались отъ правъ, обусловливающихъ ихъ свободу, если-бы не находились подъ вліяніемъ непритворнаго страха, что со стороны народа угрожаетъ большая опасность, чмъ со стороны властей. Они перешли на сторону правительства, вроятно, подъ условіемъ, что-бы оно охраняло ихъ отъ черни; если-бы опасности не существовало въ дйствительности, или въ ихъ воображеніи, они никогда-бы не ршились-бы на такую печальную сдлку. Нельзя отрицать того, что подобныя опасенія искуственно преувеличивались и превысили предлы возможнаго; тмъ не мене я считаю несомнннымъ, что постоянные походы противъ несправедливыхъ общественныхъ учрежденій и лживые доводы въ защиту равенства, распространяемые среди низшихъ классовъ народа, вызывали справедливыя опасенія и заставляли предполагать, что если-бы народу въ этомъ вопрос былъ предоставленъ свободный голосъ, то это былъ-бы голосъ заблужденія и даже безумія.

Если-бы британская конституція окончательно выродилась въ деспотизмъ, какъ это ей пророчили, отвтственность за это, по моему мннію, пала-бы на народныхъ представителей въ гораздо большей степени, чмъ на министровъ. Тмъ не мене, желая быть справедливымъ къ этимъ представителямъ, я готовъ признать, что оставленіе нкоторыми изъ нихъ поста защитниковъ британской свободы, было слдствіемъ скоре страха, чмъ подкупа и что основаніемъ для этого страха служило невжество народа, могущество, которое ему приписывали, и ожиданіе ужасающихъ смутъ въ томъ случа, если-бы, при подобномъ состояніи умовъ, народъ захватилъ власть посредствомъ возстанія.