Чтение онлайн

Мир качается. Пол уходит из-под ног.

— В смысле не смогу отказать?

— А ты свой контракт читала? — блондинка смотрит на меня с нескрываемым презрением.

Я медленно, с ужасом, качаю головой. Я так торопилась, так отчаянно нуждалась в этих деньгах... Текст на тех листах был для меня лишь формальностью, преградой на пути к заветному конверту. Я бегло пробежала его глазами и машинально подписала не вникая.

— Там черным по белому, — говорит рыжая. — Пункт 7.4. «В случае отказа сотрудника от выполнения обоснованной просьбы Приглашенного Гостя, сотрудник обязуется возместить Организатору неустойку в размере, трехкратно превышающем оговоренное вознаграждение». Проще говоря, если скажешь «нет» на любую просьбу гостя, ты должна будешь вернуть втрое больше, чем тебе заплатят.

Слова обрушиваются на меня с чудовищной, сокрушительной силой. Это не подработка. Это ловушка. Хорошо продуманная, юридически выверенная западня. По спине бегут ледяные мурашки. Я чувствую, как кровь отливает от лица, оставляя кожу мертвенной и холодной.

Голова кружится. Я чувствую приступ тошноты. Эти деньги в моем рюкзаке... они горят огнем. Они — цена моего унижения, моей безопасности, моего доверия. Я в ловушке. И мой единственный выход — пройти через этот кошмар или быть раздавленной долгом, который я никогда не смогу выплатить.

Я отступаю на шаг, прислоняюсь спиной к холодной стене и закрываю глаза, пытаясь заглушить панику, которая поднимается во мне черной, липкой волной.

Я застываю в полумраке служебного коридора, прижавшись спиной к холодной стене, и украдкой наблюдаю за рестораном. Дыхание замирает в груди.

Это не просто светский раут. Это маскарад.

Зал похож на сцену из кошмарного, но роскошного сна. Под сводами, украшенными лепниной, кружатся пары, но их лица скрыты за масками. Одни — из черного бархата с позолотой, другие — из кружева и перьев, третьи — простые, но оттого не менее пугающие, из белого фарфора с прорезями для холодных, оценивающих глаз. Мужчины в безупречных смокингах кажутся безликими тенями, их истинные эмоции надежно спрятаны. Женщины в умопомрачительных платьях из шелка смеются звонко и неестественно, их смех тонет в строгих аккордах живой скрипичной музыки.

Девушки-официантки, такие же, как я, в похожих черных платьях, бесшумно скользят между гостями, словно стайки испуганных рыб в воде, кишащей хищниками. Они предлагают шампанское в узких бокалах и изысканные канапе на серебряных подносах. Я вижу, как мужские руки, унизанные массивными перстнями, небрежно берут бокалы, задерживаясь на секунду дольше необходимого на тонких запястьях официанток.

«Всего три часа, — как заклинание, повторяю я про себя, чувствуя, как дрожь пробирается по спине. — Всего три часа, и я свободна. Мне просто нужно быть невидимой».

— Чего встала, как столб? Работы не видишь? — Резкий голос администратора, той самой платиновой блондинки, заставляет меня вздрогнуть. Она появляется рядом словно из ниоткуда.

— Я… я просто…

— Никаких «просто»! — она грубо всовывает мне в руки тяжелый серебряный поднос с заполненными бокалами. Шампанское плещется, угрожая пролиться. — Двигай! Улыбайся! И чтобы никто не жаловался!

Легкий, но ощутимый толчок в спину отправляет меня прямиком в эпицентр этого безумного бала. Я оказываюсь среди гула голосов, смеха, музыки и густого, терпкого аромата дорогих духов, смешанного с запахом дорогого табака.

Я инстинктивно пытаюсь одной рукой потянуть подол платья вниз, но шелк неподатлив и скользок. Разрез предательски открывает ногу. Остается лишь одно — опустить голову и надеяться, что я никому не покажусь интересной.

Я начинаю свой маршрут, двигаясь по краю зала. Протягиваю поднос, бормоча что-то невнятное вроде «шампанское». Я не улыбаюсь. Просто киваю в ответ на благодарности, которых почти нет. Большинство гостей берут бокалы, не глядя на меня, я для них — всего лишь часть обслуживания, безмолвный автомат.

Последний бокал с моего подноса берет мужчина в черном смокинге и черной бархатной маске, скрывающей верхнюю часть лица. Его пальцы — длинные, ухоженные, с коротко подстриженными ногтями — на секунду касаются моих, когда он берет хрустальную ножку.

И что-то щелкает у меня в памяти. Эти руки… эта линия скулы, угадывающаяся под маской… Широкие плечи… Мне кого-то он дико напоминает.

Он задерживает взгляд на мне. Дольше, чем все предыдущие гости. Его глаза, серые и пронзительные, даже сквозь прорези маски кажутся изучающими, пытливыми.

Паника, острая и стремительная, поднимается комом в горле. Я резко отвожу глаза, бормочу «приятного вечера» и, почти бегом, устремляюсь в сторону кухни.

На кухне, залитой ярким светом и оглушительно грохочущей кастрюлями, я прислоняюсь к холодной металлической поверхности стола и пытаюсь отдышаться. Сердце колотится как сумасшедшее.

«Показалось, — убеждаю я себя, сжимая виски. — Просто нервы. У всех тут смокинги, у всех маски. Не может он быть здесь».

Через минуту я снова Взяв новый поднос с канапе, я возвращаюсь в зал. Час проходит, затем второй. Со мной по-прежнему никто не заговаривает, никто не пристает. Чувство облегчения начинает понемногу пробиваться сквозь тревогу. Может, все обойдется? Может, я смогу просто отработать и уйти?

В редкую минуту затишья я крадусь в укромный уголок служебного коридора и, дрожащими пальцами, достаю из потайного кармана рюкзака телефон.

«Ксюш, как ты? Все в порядке?» — отправляю сообщение.

Ответ приходит почти мгновенно. «Все супер, Ясь! Не переживай. Сижу, уроки делаю. Мама спит. Работай спокойно! »

Я выдыхаю, но камень с души не поднимается. Наоборот, какое-то смутное, тяжелое предчувствие сковывает грудь.

Возвращаюсь в зал и замираю на пороге, став свидетельницей отвратительной сцены. Та самая рыжая официантка, что наставляла меня в раздевалке, томно улыбается, опираясь на руку пухлого, лысеющего мужчины в дорогом костюме и маске с позолоченным носом. Он что-то шепчет ей на ухо, она кокетливо смеется в ответ, и они, обнявшись, направляются к лифтам, ведущим в номера отеля.

У меня начинает бешено колотиться сердце. Видимо, «развлечения» входят в активную фазу. Второй час мероприятия подходит к концу, и гости, разогретые алкоголем и атмосферой вседозволенности, начинают искать себе компанию.

И в этот самый момент я чувствую легкое, но властное прикосновение к своему плечу. Я оборачиваюсь. Передо мной тот самый мужчина-администратор, что встретил меня в холле. Его лицо по-прежнему ничего не выражает. Молча, он протягивает мне небольшой белый конверт.

Сердце замирает, а потом обрушивается куда-то в пятки. Я отступаю на шаг, машинально беру конверт. Руки дрожат так, что я с трудом вскрываю его.

Внутри — аккуратно сложенный листок. На нем, ровным безличным почерком, напечатано: «Ты мне понравилась. Я стою у входной двери. Молча подойди ко мне».

Мир сужается до точки. Я медленно, словно в кошмарном замедленном кино, поворачиваю голову к главному входу в ресторан.

Там, прислонившись к косяку, стоит мужчина среднего роста в синем смокинге и простой черной полумаске. Я помню его — я несколько раз подносила ему шампанское. Он брал бокал, не глядя на меня, наши взгляды ни разу не встречались. Он казался самым безобидным, самым неприметным.