Чтение онлайн

Я думаю о своём эскизе, который я вымучивала до четырёх утра. О своей птице-волне. Мне казалось, что это гениально, но теперь... Теперь я боюсь. Раз Оля уже отправила что-то, что так впечатлило Глеба, есть ли у меня вообще шанс?

— Ясь, ты чего скисла? — Оля сжимает мою руку, и её голос звучит заботливо, но я ловлю в нём нотки снисхождения. — Не переживай, у тебя тоже получится. Ты же талантливая.

— Да, конечно, — я выдавливаю улыбку. — Я рада за тебя, честно.

Пары тянутся мучительно долго. Я механически записываю лекции, но мысли мои далеко. Они крутятся вокруг Глеба Николаевича, вокруг Олиного успеха и тяжелого конверта в моём рюкзаке.

Там лежат деньги. Тот самый аванс, который мне дали в отеле. Я не потратила ни копейки из этих денег. Я купила лекарства на те средства, что дал мне Глеб вчера в машине. А эти... эти деньги жгут мне руки. Они кажутся грязными, пропитанными унижением и страхом вчерашней ночи.

Когда звенит последний звонок, аудитория пустеет за считанные минуты. Оля, чмокнув меня в щеку и пообещав созвониться вечером, убегает.

Я остаюсь одна. Медленно собираю ручки в пенал, тяну время. Сердце начинает отбивать чечетку о ребра. Мне нужно подойти к нему.

Глеб Николаевич сидит за кафедрой, что-то изучая в своем ноутбуке.

Глубоко вздохнув, я спускаюсь по ступенькам и подхожу к его столу.

— Глеб Николаевич?

Он поднимает голову. В его глазах, когда он видит меня, мелькает тепло, которое он тут же прячет за профессиональной маской.

— Есения. Присаживайтесь.

Я не сажусь. Дрожащими руками я достаю из рюкзака тот самый белый конверт. Он уже немного помят, но всё ещё хранит тяжесть моего позора.

— Вот, — я кладу конверт на край его стола и подталкиваю к нему.

Глеб удивленно приподнимает бровь, переводя взгляд с конверта на меня.

— Что это?

— Это... это деньги, — голос предательски дрожит. — Аванс. Тот, что мне дали вчера в отеле. Я знаю, что вы заплатили за меня... выкупили мой контракт. Там, наверное, гораздо больше, но... возьмите это. Пожалуйста. Я хочу вернуть долг. Хотя бы часть.

Глеб смотрит на конверт так, будто это ядовитая змея. Его лицо становится жестким.

— Убери это, — тихо, но твердо произносит он.

— Но я не могу! — восклицаю я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Вы потратили свои деньги из-за моей глупости! Я должна...

— Ты мне ничего не должна, Рябова, — отрезает он. — Я сделал это не ради денег. И уж точно не возьму эти... средства.

Он берет конверт двумя пальцами, словно брезгуя, и протягивает мне обратно.

— Оставь их себе. Или выбрось. Или отдай на благотворительность. Мне всё равно. Но я их не возьму. Считай, что я инвестировал в спасение хорошего человека.

Я медленно забираю конверт, чувствуя себя неловко.

— Спасибо... — шепчу я, пряча его обратно в рюкзак. — Я не знаю, как вас благодарить.

— Знаешь, — вдруг усмехается он, откидываясь на спинку стула. — Работой.

— Работой? — я поднимаю на него удивленные глаза.

— У меня в офисе открыта вакансия младшего дизайнера. Это стажировка, но оплачиваемая. И оплачиваемая достойно. График гибкий, сможете совмещать с учебой.

У меня перехватывает дыхание. Младший дизайнер? В его фирме? Это же мечта!

— Вы... вы серьезно? — шепчу я. — Но почему? Я же даже не выиграла конкурс.

— Потому что я видел, как вы рисуете, — просто отвечает он. — В кофейне. В том блокноте. У вас есть чувство композиции, есть вкус. Остальному научим.

— Я не хочу, чтобы вы брали меня из жалости, — вдруг вырывается у меня.

Глеб усмехается.

— В бизнесе нет места жалости, Есения. Если бы вы были бездарны, я бы просто помог вам деньгами и забыл. Но я предлагаю работу. Потому что вижу потенциал. Так что? Вы согласны?

— Да, — выдыхаю я. — Конечно, да!

— Вот и отлично. Завтра после пар приезжайте в офис.

Я киваю, готовая расплакаться от счастья.

— Глеб Николаевич, — я вдруг вспоминаю. — Я... я хотела показать. Я тоже готовилась к конкурсу. Я знаю, что Оля уже прислала работу и она вам понравилась, но... может, вы посмотрите? Я не спала ночь, рисовала.

Я достаю планшет. Руки всё ещё дрожат после разговора о деньгах. Включаю экран, нахожу файл.

— Вот. «Тихая Гавань».

Глеб берет планшет. Его взгляд падает на экран. И в ту же секунду его лицо меняется. Улыбка исчезает. Брови сдвигаются к переносице.

— Есения, — его голос звучит сухо и пугающе. — Откуда у вас этот эскиз?

— Как откуда? — я моргаю. — Я нарисовала его. Позавчера ночью.

Глеб молча разворачивает к себе свой ноутбук и поворачивает экран ко мне.

— Взгляните.

Я смотрю на монитор и чувствую, как пол уходит из-под ног.

На экране открыто письмо от Ольги Некрасовой. И во вложении — моя птица. Моя птица-волна. Те же линии, тот же цвет. Идеальная векторная копия моего растрового рисунка.

— Это... — я хватаю ртом воздух. — Это же моё.

— Ольга прислала этот файл сегодня в восемь утра, — жестко говорит Глеб. — Идея полностью идентична. Так кто у кого украл идею, Есения?

— Она украла, — шепчу я, и слезы брызжут из глаз. — Вчера... я оставляла рюкзак в её комнате. Она стояла рядом с ним, сказала, что уронила... Она знает пароль!

Я тычу пальцем в экран своего планшета.

— Вот! Дата создания: позавчера, 23:15!

Глеб хмурится, проверяет свойства файла на моем планшете. Потом смотрит на письмо Оли.

— Она прислала вектор, — задумчиво произносит он. — Отрисовать такое по готовому эскизу — дело пары часов.

Он поднимает на меня глаза. В них больше нет холода — только гнев.

— Значит, «вдохновение нахлынуло»... Я ненавижу воровство, Есения. Но ещё больше я ненавижу ложь.

Я сижу, раздавленная предательством лучшей подруги. Она не только отправила меня в тот отель, но и украла мою мечту.

— Что теперь будет? — тихо спрашиваю я.

Глеб кладет руку мне на плечо.

— Теперь справедливость восторжествует. Ты получила работу, Есения. И этот конкурс ты тоже выиграла. Твоя птица станет лицом «Тихой Гавани». Потому что в твоем варианте есть душа, а у Некрасовой — только холодная копия. А с подругой... разберись сама. Но я бы держался от таких людей подальше.