Чтение онлайн

— И вы считали это обычным совпадением?

Дамиан поднял на меня взгляд.

Я поняла, что вопрос ударил. Но отступать не стала. Если в этом замке умерли пять невест, а меня привезли туда же умирать шестой, вежливость уже не была главной добродетелью.

— Нет, — сказал он. — Я не считал это обычным совпадением.

— Тогда почему эта комната до сих пор закрыта, а не разобрана по каждой нитке?

— Потому что три случая произошли до того, как я стал главой рода. Один — во время войны на северной границе. Один — Илана. После нее я вел расследование два года.

— И?

— Нашел достаточно мертвых исполнителей и ни одного живого заказчика.

Он не оправдывался. Это было не оправдание. Скорее сухая выкладка человека, который уже много раз спрашивал себя о том же и ни разу не получил ответа, с которым можно жить спокойно.

Я сжала пальцы в кулак.

Боль в метке отозвалась острее.

— Тогда, возможно, заказчик не уходил из замка.

Риан шумно вдохнул.

Ильсан молчал.

Дамиан не отвел взгляда.

— Я знаю.

Эти два слова изменили воздух.

До этого я думала, что он защищает родовую честь от неудобной правды. Теперь поняла: он давно подозревал правду, но не мог доказать. А без доказательств даже дракон в этом мире оставался связан законами, советами, клятвами, домами, которые умеют прятать убийство под формулировками.

Дверь открылась после условного стука.

Орисса вошла первой. За ней Миретта с саквояжем и таким лицом, будто она уже заранее осуждала всех присутствующих за то, что пациентку снова втянули в неприятности. Ее взгляд сразу упал на меня.

— Вы стоите, — сказала она.

— Пока успешно.

— Не нравится мне это "пока".

— Мне многое сегодня не нравится.

— Отлично. Значит, мы обе в здравом уме.

Орисса подошла к столу. Ей не понадобилось долгих объяснений. Она увидела карту, синие и темные метки, свежую точку у закрытого крыла и стала еще строже, хотя казалось, строже уже невозможно.

— Когда появилась?

— Только что, — сказал Дамиан.

— На старой карте?

— Да.

Орисса склонилась над схемой, но, как и Дамиан, не коснулась бумаги.

— Карта из родового архива. В нее вплетен слабый отклик главного контура. Обычно он проявляет только повреждения внешней защиты. Если точка появилась в закрытом крыле, значит, там активировали не стену.

— А что? — спросила я.

Орисса посмотрела на меня.

— Память печати.

Миретта коротко выругалась.

— Только этого не хватало.

— Что такое память печати? — спросила я.

Орисса сняла тонкую цепочку с шеи. На ней висел маленький знак молнии. Она положила его рядом с картой, и синяя точка дрогнула.

— Вещи, которые долго находились рядом с брачным ритуалом или связанной невестой, иногда удерживают отпечаток. Не душу, не сознание. След. Боль, страх, клятву, последнюю сильную эмоцию. В закрытом крыле хранятся такие вещи.

Я вспомнила надпись под гобеленом.

Невеста не первая. Беги.

— След мог проснуться из-за моей метки?

— Или из-за того, что кто-то пытался его стереть, — сказала Орисса.

Дамиан выпрямился.

— Ильсан.

— Уже понял, ваша светлость.

Капитан направился к двери, но я шагнула вперед.

— Я иду с вами.

Все четверо посмотрели на меня.

Даже Миретта, которая, кажется, ждала именно этого, закрыла глаза с видом женщины, у которой пациентка окончательно решила стать ее личным испытанием.

Дамиан сказал:

— Нет.

Спокойно. Сразу. Как дверь перед лицом.

Я тоже сказала спокойно:

— Да.

— Вы не пойдете в закрытое крыло с нестабильной печатью, ядом в крови и свежими ранами.

— Печать реагирует на меня.

— Именно поэтому вы не пойдете.

— Или именно поэтому там без меня ничего не найдут.

Риан неуверенно вмешался:

— Теоретически леди может быть права. Если отклик связан с ее меткой...

Дамиан повернул к нему голову.

Маг замолчал.

Но уже было поздно. Он подтвердил главное.

— Я не прошу пустить меня одну, — сказала я. — Вы, Ильсан, Орисса, Миретта, хоть весь ваш северный двор. Но если там есть след, который проснулся из-за печати, я должна его увидеть, пока его не успели стереть.

— Вы ничего не должны, — повторил Дамиан. — Особенно мертвым.

Вот теперь он задел меня по-настоящему.

— Ошибаетесь. Живым часто должны именно мертвые, потому что больше никто не может рассказать, как их убили.

В комнате стало тихо.

Даже Миретта перестала выглядеть раздраженной.

Дамиан смотрел на меня долго. В его глазах не было согласия. Но было понимание. И усталость от того, что я снова выбирала опасный путь, который он не мог назвать бессмысленным.

— Если вам станет хуже, вы уходите сразу, — сказал он.

— Если мне станет хуже, Миретта скажет.

— Я скажу раньше, чем вам станет хуже, — буркнула лекарь. — И никто меня не спросит, согласны ли вы с диагнозом.

— Прекрасно, — сказал Дамиан. — Ильсан, шесть человек у закрытого крыла. Никого из старой стражи, только твои.

— Да.

— Риан, берете инструменты и идете за нами. Ничего не трогаете без приказа.

— Да, ваша светлость.

— Орисса...

— Я сама знаю, куда идти, мальчик.

Дамиан промолчал. Я с интересом отметила, что "мальчик" он терпит только от нее.

Закрытое крыло находилось глубже, чем я ожидала.

Мы шли не через парадные коридоры, а по старым переходам, где стены были ниже, воздух суше, а огни редкими. Здесь Грозовой Клинок выглядел не как замок власти, а как крепость, которую много раз достраивали, латали, расширяли и снова закрывали. Я видела разные эпохи в кладке: старый темный камень у основания, более светлые блоки в арках, поздние вставки вокруг окон. В некоторых местах швы были неровные, словно ремонт делали быстро, под угрозой.