Чтение онлайн

— Да.

— Миретта, леди Рагнарис в башню.

— С радостью. Наконец кто-то сказал разумное.

Я хотела возразить, но Дамиан наклонился ко мне ближе. Не интимно. Не мягко. Так, чтобы его слова услышала только я.

— Сейчас вы идете отдыхать не потому, что я решил за вас. А потому, что если вы упадете, они получат ровно то, чего хотят.

Это было честно.

И слишком точно.

— Хорошо, — сказала я.

Он отпустил мой локоть, но сразу подал руку.

Я приняла ее.

По дороге обратно мы почти не говорили. Миретта ворчала вполголоса о пациентах, которые считают себя архивными ключами. Риан нес карту так осторожно, будто она могла взорваться. Ильсан уже раздавал приказы на ходу. Орисса молчала, но лицо у нее было таким, что старому совету, где бы ни были его остатки, стоило начать бояться.

У двери моей башни Дамиан остановился.

— Я пришлю Ориссу вечером. Она расскажет вам о полном месяце печати.

— А вы?

— У меня люди, которым нужно задать вопросы.

— Вы будете их допрашивать?

— Нет.

Я посмотрела на него.

Он встретил мой взгляд спокойно.

— Сначала я дам им возможность сказать правду добровольно.

— А если не скажут?

В его глазах появилось золото.

— Тогда они вспомнят, почему Рагнарисов называют драконами не только за крылья.

Я не знала, должно ли это меня успокоить.

Не успокоило.

Но, возможно, впервые за все время мне стало страшно не из-за него, а за тех, кто слишком долго думал, что этот дракон ничего не видит.

Когда дверь башни закрылась, Тавия бросилась ко мне с таким лицом, будто уже успела похоронить меня трижды.

— Госпожа!

— Я жива.

— Это не всегда означает, что все хорошо.

— Ты слишком быстро учишься.

Она помогла мне сесть у камина, подала воду, но руки у нее дрожали.

— Что там было?

Я посмотрела на снятый гобелен, на надпись на стене, на знак под ней.

Невеста не первая. Беги.

Теперь я знала: предупреждение было не просто страхом. Это был след системы, которая работала годами. И если слово на стекле не лгало, у меня был месяц до того, как чужой план попробует завершиться.

— Там были невесты, — сказала я. — И одна из них все еще пытается говорить.

Тавия побледнела.

Я закрыла глаза на секунду, собираясь с силами.

Когда открыла, взгляд сам упал на мое запястье. Золотая молния под повязкой светилась слабее, но ровно. Словно ждала.

Месяц.

Тридцать дней, чтобы понять, кто убивал женщин в этом замке.

Тридцать дней, чтобы не дать отрезать меня от тела, дара и, возможно, жизни.

Тридцать дней рядом с драконом, который только сегодня узнал, что его дом хранил не просто тайны.

Его дом хранил мертвых невест.

Глава 8. Я не ваша покорная Элира

Ночь после закрытого крыла не дала мне отдыха.

Я спала урывками, проваливаясь то в темноту, то в чужие обрывки: белая перчатка на дне витрины, стекло, на котором проступает слово "месяц", женская рука с черным следом на запястье. Иногда мне казалось, что за стеной кто-то идет по коридору, медленно, осторожно, будто боится потревожить не живых, а память камня.

Каждый раз я открывала глаза.

В комнате было тихо.

У камина дремала Тавия, завернувшись в тонкий плед. За дверью стояла охрана. На стене, где мы так и не вернули гобелен, царапины казались темнее в слабом свете ночника.

Невеста не первая. Беги.

Теперь эти слова уже не пугали так, как в первый раз. Страх не исчез. Просто стал понятнее. Его можно было разложить на части: яд, договор, знак отсечения, закрытое крыло, месяц до полного закрепления печати. Страх, у которого есть структура, не становится приятным, но перестает быть бесформенной тенью.

Я лежала, слушала собственное дыхание и пыталась решить, что во всем этом мое.

Тело — не мое.

Имя — не мое.

Брак — точно не мой выбор.

Но боль в запястье была моей. Вопросы были моими. И злость, которая не давала закрыть глаза и послушно ждать, тоже была моей.

Под утро я все же уснула.

А проснулась от голосов за дверью.

Не громких. Сдержанных. Один принадлежал Ильсану. Второй — Дамиану. Его голос я уже узнавала не только слухом, но и кожей: метка отзывалась тихим теплом еще до того, как я успевала разобрать слова.

— ...без моего прямого разрешения, — говорил он. — Ни в библиотеку, ни в закрытые крылья, ни к северному контуру.

Ильсан ответил ниже, я не расслышала.

Дамиан произнес:

— Нет. Даже если она будет права.

Я села.

Тавия тут же проснулась, дернулась и едва не уронила плед.

— Госпожа?

Я приложила палец к губам.

За дверью наступила пауза.

Потом Ильсан сказал:

— Леди услышит.

— Я уже услышала, — сказала я достаточно громко.

Тавия закрыла глаза с таким видом, будто мысленно попрощалась с коротким спокойствием утра.

Дверь открылась.

Дамиан вошел без стука. Не потому что забыл о приличиях. Потому что, видимо, счел, что в разговоре у двери уже обозначил свое присутствие. За его спиной стоял Ильсан, но в комнату не вошел.

Дамиан был одет для дороги или для боя: темный камзол без украшений, высокие сапоги, перчатки в руке, на поясе клинок. Волосы чуть влажные, будто он уже успел выйти во двор под утренний дождь. Лицо спокойное.

Слишком спокойное.

Я знала этот тип спокойствия. Так люди выглядят, когда приняли решение и заранее устали от чужого несогласия.

— Леди Рагнарис, — сказал он.

— Лорд Рагнарис. Вы пришли лично сообщить, что я больше не участвую в расследовании, или предпочитаете сделать вид, что это забота?

Тавия тихо втянула воздух.

Ильсан у двери отвел взгляд в сторону. Пыль в горле, наверное, снова вернулась.

Дамиан не повысил голос.

— Миретта считает, что вам нужен покой.