Чтение онлайн

Женщина подняла голову.

И вдруг я увидела не зал, а другой коридор. Темный. Тот же закрытый переход, но живой, не пыльный. По нему бежала девушка в белом платье, босая, с распущенными волосами. Она задыхалась. В руке у нее было письмо. За спиной звучали шаги.

— Не к воротам, — прошептала она. — К башне. Если успею к башне, печать услышит.

Голос был слабым, но отчетливым.

Я поняла, что это не мне говорят. Это память повторяет последний путь.

Девушка остановилась у стены, той самой, где сейчас была витрина. Дрожащими пальцами она пыталась открыть письмо, но силы уходили. На запястье чернел яд. Она царапала камень чем-то острым. Спираль. Черта.

Потом обернулась.

Я не увидела преследователя.

Только руку в темной перчатке и перстень с маленьким гербом.

Не Морвик.

Другой знак.

Крыло и молния.

Рагнарис.

Память оборвалась.

Я вернулась в зал с таким резким вдохом, будто вынырнула из ледяной воды.

Дамиан держал меня за плечи.

— Леди Рагнарис.

Я моргнула.

— Я здесь.

— Что вы видели?

Говорить было трудно. В горле пересохло, метка горела, в ушах еще звучали чужие шаги.

— Женщину. Она бежала по этому крылу. Ее отравили. Она пыталась добраться до башни, чтобы печать услышала.

Орисса стояла очень прямо.

— Имя?

— Не знаю. Лица почти не видела. Но она оставила знак. Тот же. И у преследователя был перстень.

— Морвик? — спросил Ильсан.

Я медленно покачала головой.

Дамиан не двигался.

Он уже понял.

— Какой перстень? — спросил он.

Мне не хотелось говорить. Потому что это меняло все. Потому что до сих пор было удобно думать: Астали, Морвики, внешние враги, старые договоры. Но память показала другой знак.

— Крыло и молния, — сказала я. — Ваш родовой знак.

Риан прошептал что-то бессвязное.

Миретта закрыла глаза.

Ильсан побледнел.

А Дамиан стоял рядом со мной так неподвижно, будто его самого на мгновение превратили в камень Грозового Клинка.

— Это невозможно, — сказал Риан.

Я устало посмотрела на него.

— Мастер Риан, когда в следующий раз вам захочется сказать это слово, вспомните вчерашнюю арку.

Он замолчал.

Орисса подошла к витрине и взяла табличку с надписью "Неустановленная". Провела пальцем по нижнему краю. Там, под слоем пыли, был выбит крошечный номер архива.

— Дело спрятали не Морвики, — сказала она.

Дамиан повернул к ней голову.

— Вы уверены?

— Морвики подделывают гладко. Здесь работал кто-то, кто имел доступ к внутренним архивам Рагнарисов.

— Кто? — спросила я.

Орисса посмотрела на него, потом на меня.

— Старый совет.

Эти слова легли тяжелее обвинения.

Старый совет. Люди, которые управляли родом до Дамиана или рядом с ним. Те, кто мог решать, что лучше спрятать смерть, чем признать трещину в доме. Те, кто мог закрыть комнату и заставить всех забыть женщину без имени.

Дамиан медленно разжал пальцы. Я только сейчас заметила, что его рука сжата так сильно, что костяшки побелели.

— Почему я не знал? — спросил он.

Вопрос был не ко мне.

И не совсем к Ориссе.

Но ответила она:

— Потому что тебя учили командовать границей, а не сомневаться в старших. Потому что после смерти отца старый совет еще пять лет держал архивы у себя. Потому что каждый раз, когда ты требовал открыть дела невест, тебе показывали то, что уже было вычищено.

Он молчал.

В этом молчании не было оправдания. Только медленно поднимающаяся ярость, такая холодная, что мне стало не по себе.

— Значит, в моем доме убивали женщин, — сказал он наконец. — И кто-то из моих людей это скрывал.

— Или скрывает до сих пор, — добавил Ильсан.

Дамиан повернулся к нему.

Капитан не опустил глаз.

— Свежая царапина на двери, ваша светлость. Кто-то был здесь не десять лет назад. Кто-то пришел сейчас.

— Зачем? — спросила я.

Ответ пришел не сразу.

Я смотрела на витрину, на перчатку с ядом, на письмо, которое Орисса теперь держала раскрытым. В письме не было текста. Лист оказался пустым. Не потому что на нем ничего не написали. Потому что слова стерли.

И все же память проснулась.

— Они хотели стереть след до того, как мы увидим, — сказала я. — После вчерашней надписи в моей башне.

— Или завершить знак отсечения, — сказал Риан тихо. — Если закрытое крыло часть схемы, активация здесь могла быть следующим шагом.

Метка на моем запястье дернулась.

Дамиан заметил.

— Уходим.

На этот раз я не спорила. Я уже получила главное: перчатка, память, родовой знак, старый совет, свежий след. Больше тело могло не выдержать.

Но у самой двери я остановилась.

Не знаю почему. Не головой, не логикой. Просто почувствовала, что что-то осталось.

Я обернулась к витрине безымянной невесты.

На стекле, которое мы подняли, проступила тонкая линия пара. Словно кто-то провел пальцем изнутри.

Буква.

Потом вторая.

Я шагнула обратно, но Дамиан удержал меня за локоть.

— Не ближе.

Я всмотрелась.

На стекле медленно проявилось слово.

Не имя.

Предупреждение.

"Месяц".

Больше ничего.

Только это.

Месяц.

Орисса побледнела.

— Что значит месяц? — спросила я.

Дамиан ответил не сразу.

Ответил Риан, почти шепотом:

— Полное закрепление брачной печати длится месяц. Если знак отсечения завершить до этого срока, связь можно разорвать и забрать неусвоенный дар.

Я посмотрела на свою метку.

На золотую молнию, которая уже стала частью моей кожи.

— Значит, у них есть месяц, чтобы меня убить?

Никто не ответил.

Именно это молчание оказалось ответом.

Дамиан развернулся к Ильсану.

— Закрыть крыло. Поставить мою печать и твоих людей. Всех хранителей старого совета поднять по спискам. Живых — ко мне. Мертвых — их архивы. Морвикам ни слова, пока я не разрешу.

— Да, ваша светлость.

— Риан, карту в малый кабинет. Все свежие отклики отмечать каждые два часа.