Чтение онлайн

— Тавию разбудить? — спросил он.

— Нет, — сказала я.

Дамиан поднял бровь.

— Она видела достаточно. Если Мириана узнает, что Тавия говорила о настое, девочка станет мишенью. Пусть пока думают, что она просто служанка, которую забыли в башне.

— Разумно, — сказал Ильсан.

— Тогда разбудить Миретту, — добавила я. — Если мне станет плохо, я не хочу, чтобы Бастиан рассказывал всем, что это от вашей страшной магии.

Дамиан посмотрел на капитана.

— Выполнить.

Когда Ильсан ушел, я подошла к зеркалу.

В отражении на меня смотрела Элира Асталь — бледная, с темными волосами, с усталостью под глазами и слишком прямым взглядом для девушки, которую род привык не замечать. Домашнее платье не подходило для встречи. Слабость тоже. Но времени было мало.

— Тавия спит, — сказала я. — Мне нужна помощь с платьем.

Дамиан замер.

Я обернулась.

— Я не прошу вас застегивать крючки. Позовите женщину из прислуги, которую можно проверить.

— Ильсан пришлет.

— Нет. Быстрее.

Он подошел к двери, отдал распоряжение стражу. Через несколько минут пришла пожилая служанка с сухим лицом и спокойными руками. Ее звали Рада. Она помогла мне переодеться в темно-синее платье Рагнарисов, то самое, с серебряной вышивкой на рукавах. Волосы собрала низко, закрепила шпильками. На запястье я оставила повязку, но попросила сделать так, чтобы край золотой метки был виден.

— Зачем? — спросил Дамиан.

— Пусть видят, что печать не исчезла. Если Бастиан пришел забрать меня как дочь, ему придется сначала признать, что дочь уже связана с вашим домом.

— Вы быстро учитесь.

— У меня хорошие враги.

Он ничего не ответил, но взгляд у него стал почти одобрительным.

Путь в малый приемный зал оказался короче, чем я ожидала. Или просто я почти не замечала коридоров. Дамиан шел рядом. Ильсан впереди. За нами двое стражей. У дверей уже стояла Миретта, сонная, злая и полностью собранная. На меня она посмотрела так, будто готова была лечить не только от яда, но и от родственников.

— Если начнете падать, падайте красиво, — сказала она. — Желательно в сторону кресла.

— Постараюсь.

— Лучше не старайтесь, а делайте.

Дамиан открыл дверь.

Бастиан Асталь стоял посреди зала.

Я узнала его сразу. Не по памяти — по видению. Красивое лицо, тонкие черты, темные волосы с серебром у висков, дорогой дорожный камзол. Он выглядел не как человек, который отправил дочь умирать. Он выглядел как встревоженный отец, приехавший защищать ребенка от чужой жестокости.

Именно это было самым отвратительным.

Рядом с ним стояла Мириана.

Она была такой, какой я видела ее в видении: высокая, светлая, идеальная. Платье цвета темного вина, дорожный плащ с меховой отделкой, тонкие перчатки. На лице — тревога, подобранная так точно, что незнакомый человек поверил бы без сомнений.

Но я помнила ее голос у моего уха:

Если печать тебя не примет, постарайся хотя бы умереть достойно.

Мириана увидела меня.

На одно мгновение ее лицо изменилось.

Не сильно. Только глаза. В них мелькнуло не горе, не облегчение.

Досада.

Я жива.

И это испортило ей расчет.

Дамиан вошел первым. Я — рядом, на полшага позади, но не за его спиной. Он не подал руки, и это было правильно. Сейчас мне не нужна была поддержка как украшение. Мне нужна была возможность стоять самой.

— Лорд Асталь, — сказал Дамиан.

Бастиан поклонился.

— Ваша светлость. Я благодарен, что вы приняли нас так быстро. Обстоятельства, как вы понимаете, чрезвычайные.

— Понимаю. Вчера ваша младшая дочь прибыла в мой замок вместо старшей, с ядом в крови и под брачный ритуал, который должен был сорваться. Чрезвычайнее трудно придумать.

Бастиан не дрогнул.

Мириана опустила глаза, и снаружи это выглядело как смущение. Я же видела, как она сжала пальцы в перчатках.

— Именно поэтому я здесь, — сказал Бастиан. — Дом Асталь потрясен случившимся. Мы получили отрывочные сведения, что Элире стало плохо в дороге, а затем ее вынудили пройти ритуал, не дождавшись семьи. Я как отец обязан удостовериться, что моя дочь жива и находится здесь по своей воле.

Я шагнула вперед.

— Поздно вспомнили об обязанности.

Бастиан повернулся ко мне.

И вот тут стало интересно.

В его глазах не было радости. Даже хорошо сыгранной. Был быстрый расчет: как выглядит, насколько здорова, что помнит, кто стоит рядом, можно ли давить.

— Элира, — произнес он с мягкой укоризной. — Дитя, ты больна. Я понимаю, что тебе многое могли сказать за эти сутки, но не стоит забывать, кто твоя семья.

Тело напряглось раньше меня.

На "дитя". На этот тон. На мягкость, за которой в памяти Элиры стояла рука Брена, флакон и слова: "Не вынуждай меня делать это некрасиво".

Я удержала дыхание ровным.

— Семья обычно не отправляет дочь в свадебной карете после настоя, от которого она перестает дышать.

Один из юристов за спиной Бастиана резко поднял голову.

Бастиан медленно нахмурился.

— Ты была в истерике. Лекарь дал успокаивающее.

— Какой лекарь?

— Домовой.

— Имя.

Пауза.

Очень короткая. Но Дамиан ее заметил. Ильсан у стены тоже.

— Норса готовила настой по старому рецепту, — сказал Бастиан. — Ты всегда была слабого здоровья.

— Я спросила имя лекаря, не домоправительницы.

Мириана тихо вмешалась:

— Элира, милая, ты не понимаешь, как выглядишь со стороны. Вчера ты была в ужасном состоянии, а сегодня говоришь словами, которые тебе явно вложили здесь.

Я повернулась к ней.

— Ты ожидала, что сегодня я уже не буду говорить?

Ее ресницы дрогнули.

— Что за жестокость. Я всю ночь молилась за тебя.

— Чтобы печать меня не приняла?

Тишина стала такой резкой, что даже огонь в камине показался громким.

Бастиан шагнул вперед.

— Довольно. Ваша светлость, я требую личного разговора с дочерью без давления ваших людей.

Дамиан не шевельнулся.

— Нет.

— Она дочь моего дома.

— Она моя жена.