Чтение онлайн

— Позже, — произнес он.

Тарен кивнул так, будто это "позже" решало, будет он жить или нет.

Я понимала его слишком хорошо.

В этом замке почти все жили в ожидании чужого "позже": позже объяснят, позже проверят, позже решат, виновен ты или просто был удобен для подозрения. Разница между этими вариантами иногда становилась видна только после наказания.

Миретта усадила Дамиана на высокий стул у рабочего стола и разрезала остатки рукава без малейшего почтения к дорогой ткани. Дамиан даже не дернулся. Он сидел прямо, с обнаженным предплечьем на чистом полотне, и смотрел не на рану, а на меня.

Мне это не нравилось.

Не потому что его взгляд был тяжелым. К этому я уже начинала привыкать. Мне не нравилось, что в нем появилась тревога, которую он не собирался признавать. После ловушки в подсобке он снова стал слишком собранным. Словно чем сильнее болела рука, тем спокойнее должно было быть лицо.

Миретта промыла ожог прозрачным раствором. Синяя линия, вплавившаяся в кожу, вспыхнула.

Я невольно шагнула вперед.

Дамиан заметил.

— Не подходите.

— Вы сейчас серьезно?

— Да.

— Я стояла рядом, когда эта дрянь пыталась попасть в меня. Думаете, расстояние в два шага теперь спасет мою нежную психику?

Миретта подняла голову.

— Леди Рагнарис, если вы сейчас начнете спорить с пациентом, который, между прочим, вместо вас поймал боевую руну, я вылью отвар на вас обоих. Для равновесия.

Риан, стоявший у двери с защитным кристаллом, смотрел так, будто хотел стать частью стены.

Ильсан, наоборот, был внимателен. Он молчал, но я видела: капитан не пропускал ни слова. Для него любой разговор сейчас мог стать уликой.

Дамиан все еще смотрел на меня.

— Руна искала вашу печать, — сказал он. — Пока мы не знаем, остался ли в ней остаточный след.

— И если остался?

— Он может среагировать на вас.

— Тогда тем более нужно понимать, что происходит с вашей рукой.

— Вы не лекарь.

— Нет. Зато я причина, по которой вы ранены.

Вот это было ошибкой.

Я поняла по его лицу еще до того, как он заговорил.

— Нет, — сказал Дамиан.

Одно слово. Тихое, почти жесткое.

— Дамиан...

— Нет, Элира. Вы не причина. Причина — тот, кто поставил ловушку. Тот, кто спрятал яд. Тот, кто решил, что ваша смерть станет удобной частью его схемы. Если вы сейчас попробуете взять на себя еще и это, я решу, что яд повредил не только кровь, но и здравый смысл.

Имя снова прозвучало без титула.

Я должна была поправить. Сказать, что я не Элира. Что он сам подозревает это, что я тоже знаю, что имя чужое. Но после видения с Мирианой, после ее флакона, после рук Брена, удерживающих слабое тело, имя перестало быть только маской. Оно стало долгом.

Пока я молчала, Миретта поднесла к ожогу серебряный инструмент с тонким острием. Синяя линия дернулась навстречу металлу, как живая.

Лекарь отпрянула.

— Плохо.

Ильсан мгновенно подобрался.

— Насколько?

— Настолько, что мне хочется выгнать отсюда всех, кроме пациента, и запереть дверь.

— Переведите, — сказал Дамиан.

— Руна не просто обожгла кожу. Она вошла в край брачной печати. Видите? — Миретта указала на место, где синяя линия касалась золотого знака на запястье. — Здесь она зацепилась. Если бы печать была полностью закреплена, она бы вытолкнула чужую магию сама. Но связи меньше суток. Она еще мягкая. Живая. Уязвимая.

— Что будет, если оставить? — спросила я.

Миретта посмотрела на меня.

— Сначала лихорадка у его светлости. Потом боль в руке, перебои в драконьей ипостаси, вспышки гнева. Если руна доберется глубже, может начать вытягивать силу из печати. Из обоих.

— Значит, убрать.

— Как я рада, когда пациентка делает очевидные выводы.

— Миретта, — сказал Дамиан.

— Что? Я еще вежлива.

Он едва заметно выдохнул. Возможно, от боли. Возможно, от Миретты. В этом замке было трудно отличить одно от другого.

— Как убрать? — спросил он.

Миретта не ответила сразу. И вот это молчание мне не понравилось больше всего.

Риан шагнул ближе.

— Теоретически можно выжечь край руны через внешний контур.

— Нет, — сказала Миретта.

— Я еще не закончил.

— А я уже представила, как вы выжигаете край брачной печати главы рода через внешний контур, пока связь с новой супругой нестабильна. Нет.

Риан покраснел.

— Другой способ?

Миретта сложила руки на груди.

— Пропустить откат через вторую печать.

В комнате стало тихо.

Я медленно посмотрела на свое запястье. Повязка скрывала метку, но я все равно почувствовала, как она отозвалась на слова лекаря. Теплом. Не болью. Будто услышала собственное имя.

Дамиан поднялся.

— Нет.

Миретта даже не моргнула.

— Сядьте.

— Нет.

— Вы будете спорить со мной, пока синяя руна вползает вам в кровь?

— Я не пропущу удар через ее печать.

— Тогда удар останется в вашей.

— Значит, будем искать другой способ.

— И пока будем искать, руна успеет прорасти. Ваша светлость, я сейчас говорю не как человек, которому нравится спорить с драконом. Хотя не буду скрывать, иногда это освежает день. Я говорю как лекарь: связь уже есть. Она сама тянет повреждение к парному знаку. Если не направить процесс, он пойдет рвано и ударит по обоим ночью, когда мы можем не успеть.

Дамиан повернулся ко мне.

— Вы уходите в башню.

— Нет.

Он смотрел на меня так, будто ожидал именно этого, но все равно надеялся на чудо.

— Это не обсуждение.

— Вы сами приняли мои условия. Не скрывать от меня то, что касается печати, яда и моей жизни. Это касается всего сразу.

— Поэтому я говорю прямо: процедура опасна.

— Опаснее, чем ждать?

Он не ответил.

Миретта ответила за него:

— Ждать опаснее. Но процедура неприятная. Боль может перейти к вам. Могут быть видения, обморок, резкий отклик печати. Если связь окажется не такой, как мы думаем, можно получить ожог на вашей стороне.

— Но это поможет ему?