Чтение онлайн

Дамиан подошел ближе.

— В карете она не дышала.

— Это не ответ.

— Нет. Но это факт.

— А если я держу ее тело, пока она...

Я не смогла закончить.

Орисса сказала тише, чем обычно:

— Если душа прежней хозяйки тела жива и заперта, печать показала бы двойное сопротивление. У вас другое. Вокруг вас есть след Элиры, ее память, ее боль, ее дар. Но второго сознания рядом с вашим я не чувствую.

— Вы можете ошибаться.

— Да.

Честно.

Слишком честно.

Я закрыла глаза.

Дамиан не коснулся меня, но я почувствовала, что он рядом. Метка отозвалась теплом. Не болью. После процедуры в аптекарском крыле связь стала чувствительнее, и это пугало. Иногда я ощущала его присутствие раньше, чем слышала шаги. Иногда боль стихала, если он подходил ближе. Нельзя было привыкать к этому. Привычка к защите легко становится новой клеткой.

— Мне нужно время, — сказала я.

— Мы можем продолжить утром, — ответил Дамиан.

Орисса закрыла футляр.

— Я заберу книгу и подготовлю выписки по Аурении. Вам, девочка, нужно лечь. И да, я понимаю, как раздражает эта фраза. От этого она не становится менее верной.

— Все в этом замке сегодня удивительно единодушны насчет моей кровати.

— Потому что вы упорно ведете себя так, будто тело выдали вам на один день и можно не беречь.

Я хотела возразить, но не стала.

Потому что, возможно, именно так я и вела себя. Как человек, который не до конца верит, что это тело теперь его ответственность. Чужая кожа, чужое лицо, чужая боль — и все же если я не буду беречь его, я снова позволю кому-то использовать Элиру как вещь.

После ухода Ориссы в кабинете остались мы с Дамианом. Ильсан стоял снаружи. Миретта забрала Риана и камень Мирианы на проверку. Тишина стала плотной, но не такой острой, как раньше.

Я стояла у стола, Дамиан — напротив. Между нами лежала записка Мирианы.

— Я не знаю, кто я здесь, — сказала я.

Не планировала. Просто произнесла.

Дамиан посмотрел на меня внимательно.

— Вы знаете, кем не являетесь.

— И кем же?

— Не убийцей Элиры. Не пешкой Асталь. Не удобной невестой Морвиков. Не пустым телом.

Слова ложились медленно.

Я не была уверена, что могу принять их полностью. Но услышать их было нужно.

— А вашей женой? — спросила я.

Он не ответил сразу.

И хорошо. Быстрый ответ был бы ложью.

— Печать считает так, — сказал он.

— А вы?

Он подошел к столу, взял записку Мирианы, сложил ее и убрал в папку.

— Я пока не знаю, как назвать то, что произошло между нами. Но я знаю, что вчера хотел понять, какую угрозу вы несете моему дому. Сегодня я больше думаю о том, какую угрозу мой дом несет вам.

От этих слов стало тихо внутри.

Не спокойно. Но тихо.

— Это не ответ.

— Это честнее ответа, который вы хотите услышать или которого боитесь.

Я невольно посмотрела на его перевязанную руку.

— Ожог болит?

— Терпимо.

Я поморщилась.

— Мы уже обсуждали это слово.

— Верно. Болит.

Простое признание почему-то показалось почти доверием.

— Спасибо, — сказала я.

— За ожог?

— За то, что сказали честно.

Он чуть склонил голову.

— Тогда и вы честно: вы боитесь меня после того, что я увидел?

Я могла сказать нет. Могла спрятаться за усталостью, за титулами, за тем, что мы не в той близости, чтобы говорить так прямо.

Но после Майи, Аурении и мертвых невест ложь казалась слишком дешевой.

— Да.

Его лицо не изменилось.

— Почему?

— Потому что теперь вы знаете то, что может уничтожить меня быстрее любого яда. Если решите, что я опасна, вам не нужно даже придумывать обвинение. Достаточно сказать правду.

— Я не скажу.

— Сейчас.

— И потом.

— Вы не можете обещать за будущего себя.

— Могу обещать за свои решения.

Я посмотрела ему в глаза. Серые, с золотым отсветом в глубине. Опасные. Усталым людям обычно хочется верить тому, кто говорит уверенно. Я запретила себе этот легкий путь.

— Почему? — спросила я.

— Потому что правда без контекста станет казнью. А я уже слишком долго жил в доме, где казнили фактами, вырванными из смысла.

Это было не красиво.

Это было точно.

И я поверила не всему, но части.

— Тогда мой честный ответ, — сказала я. — Я боюсь вас. Но меньше, чем вчера.

Угол его губ едва заметно дрогнул.

— Прогресс.

— Не злоупотребляйте.

— Ваши слова?

— Теперь общие.

В дверь постучали.

Ильсан не стал входить, просто сообщил через приоткрытую створку:

— Ваша светлость, Тавия пропала.

Все тепло, которое только начало появляться в комнате, исчезло.

Я резко повернулась.

— Что значит пропала?

Ильсан вошел. Лицо у него было жестким.

— Она должна была оставаться в библиотеке под присмотром помощницы Ориссы. Десять минут назад помощница нашла на столе ее фартук и пустую чашку. Охрана у бокового выхода говорит, что Тавия не проходила.

— Ее забрали, — сказала я.

Даже не вопрос.

Дамиан уже шел к двери.

— Закрыть все выходы из замка. Проверить кухню, библиотеку, женское крыло, старые ходы к восточной башне. Никого не выпускать.

Ильсан кивнул и исчез.

Я пошла следом за Дамианом.

Он обернулся.

— Нет.

— Даже не начинайте.

— Элира.

— Тавия помогла мне в карете. Она сказала правду о настое. Если ее забрали из-за меня, я не останусь здесь ждать.

— Именно из-за вас ее могли забрать.

— Значит, я знаю, почему она важна.

Он смотрел на меня всего секунду. Потом выругался тихо, на языке, которого я не знала, но смысл был понятен.

— Рядом со мной. Ни шага в сторону.