Чтение онлайн

Дамиан молчал.

Я посмотрела на него.

— Ваши люди искали Мириану по документам.

Он поднял взгляд.

— Да.

— Не по магии.

— Да.

— Никто не проверил Элиру. Ни тогда, при предварительном договоре, ни перед свадьбой.

— Нет.

Он не стал оправдываться. Не сказал, что это делали советники, что он был на границе, что документы подписывались старшими домами, что так принято. Возможно, все это было правдой. Но он выбрал другое.

— Это моя ошибка, — произнес Дамиан.

Орисса закрыла книгу.

— Не только твоя.

— Я глава рода.

— Главы рода иногда наследуют чужую грязь.

— И отвечают за то, что не видят ее вовремя.

Я смотрела на него и вдруг поняла, почему эти слова важны. Не потому что признание его вины что-то исправляло. Нет. Элиру это не вернет. Аурению тоже. Но до этого момента слишком многие в этой истории прятались за обстоятельствами: дом, род, договор, долг, совет, слабость, болезнь. Дамиан сказал "моя ошибка" без попытки переложить вес.

Это не делало его невиновным.

Но делало живым.

— Ошибка не в том, что вы не знали всего, — сказала я.

Он посмотрел на меня.

— А в чем?

— В том, что система слишком удобна для тех, кто не хочет знать.

Орисса тихо выдохнула. Не согласие, не смех. Что-то между.

Дамиан подошел к окну. За стеклом темнел двор, по которому двигались факелы. После визита Асталей охрану усилили. Я видела больше стражей у ворот, больше людей на переходах, больше осторожных взглядов. Замок встревожился, но не понимал, откуда придет следующий удар.

— Я доверял документам, — сказал Дамиан, не оборачиваясь. — Потому что документы можно проверить. Подпись, печать, род, происхождение. Человек сложнее. Человека можно не заметить за правильной строкой.

— Элиру так и не заметили.

— Да.

Простое согласие.

Больное.

— Теперь заметили, — сказал он.

Я не сразу поняла, почему от этих слов стало трудно дышать. Он сказал не "вас". Не "печать". Не "проблему". Элиру. Девушку, чье тело стало моим и чья смерть больше не была удобной тенью за договором.

Орисса положила книгу в кожаный футляр.

— Эту запись нельзя показывать совету без подготовки. Если Морвики поймут, что мы нашли Аурению, они попытаются уничтожить свой экземпляр старого договора или поднимут вопрос о самозванстве.

— Астали уже поднимут, — сказал Дамиан. — После сегодняшнего разговора.

— Тем более нужно опередить. Найти подтверждение в другом источнике.

— В хранилище Асталь, — сказала я.

Оба посмотрели на меня.

— Там был голос женщины. Маленькая Элира слышала кого-то за камнем. Если это связано с Ауренией или другой девушкой из этой линии, там может быть след. Запись. Вещь. Что-то, что Бастиан спрятал, но не уничтожил.

— Дом Асталь сейчас насторожен, — сказал Дамиан. — После визита они будут ждать моего ответа.

— Значит, идти туда открыто нельзя.

— А тайно нельзя вам.

Я устало посмотрела на него.

— Мы опять?

— Да, если вы предлагаете ночью пробраться в родовое хранилище дома, который пытался вас убить.

— Я пока только сказала, где может быть след.

Орисса, к моему удивлению, вмешалась:

— В хранилище Асталь ей идти рано. Но узнать о нем можно через старые описи приданого. Каждый род, заключая брачный договор, хотя бы раз перечисляет свои реликвии. Если Бастиан прятал женскую линию дара, он мог убрать имя, но не сам предмет.

— Где такие описи? — спросила я.

— В реестре Морвиков.

Мы все помолчали.

Дом Морвик был в этой истории как паук в углу: вроде не всегда на виду, но почти каждая нитка шла к нему.

— Тогда реестр нужно получить, — сказал Дамиан.

— Севериан не отдаст.

— Он уже в замке.

Орисса посмотрела на племянника.

— Ты хочешь обыскать его покои?

— Нет.

— Жаль. Я бы посмотрела.

— Я хочу дать ему повод принести нужное самому.

От этого спокойствия стало тревожнее.

— Как? — спросила я.

Дамиан повернулся от окна.

— Завтра я объявлю малый совет по проверке поддельного пункта договора. Морвик будет защищать свой реестр. Чтобы защитить, ему придется принести копии старых брачных линий, где есть прецеденты.

— И среди них может быть Аурения.

— Да.

— А если он вычистит?

— Тогда вычистит слишком заметно. Орисса знает, что искать.

Старая драконица кивнула.

— Теперь знаю.

У меня впервые за вечер появилась не надежда, нет. Скорее направление. Мы больше не блуждали по отдельным следам: яд в карете, комната невест, аптекарское крыло, письмо Мирианы. Все сходилось к женской линии Асталь, к чужим душам, к печати грозы и к тому, что кто-то десятилетиями использовал брачные договоры, чтобы отрезать дар и забирать его через смерть.

— Почему попаданки? — спросила я.

Вопрос вырвался тихо, но все услышали.

— Почему не просто дар Элиры? Зачем в этом участвуют души из другого мира? Мириана написала не "ты не первая с даром", а "ты не первая, кто проснулся в чужом теле".

Орисса медленно провела пальцем по обложке книги.

— Есть старая теория. Не доказанная. Скорее запретная.

— Нам сейчас подходят запретные теории, — сказал Дамиан.

— Когда носитель дара находится на грани смерти, а родовая магия не хочет отдавать силу тем, кто ее крадет, она может позвать чужую душу. Не любую. Ту, у которой есть сходный отклик. Не по крови, по сути.

Я почти не дышала.

— Сходный отклик?

Орисса посмотрела на меня.

— Вы слышите камень. Видите трещины. Понимаете, где конструкция больна. Возможно, в вашем мире это не называлось магией. Но печать могла распознать в вас то, что нужно было Элире, чтобы не исчезнуть окончательно.

Я опустила взгляд на руки.

В моем мире я не была волшебницей. Я была реставратором, инженером, женщиной, которая лазила по старым объектам, спорила с заказчиками, писала отчеты и злилась, когда красивый фасад оказывался важнее безопасности. А потом не успела отойти от падающей стены.

Печать могла позвать меня?

Или это просто красивая версия того, что я умерла и очнулась в чужой трагедии?

— Значит, Элира позвала меня? — спросила я.

Голос дрогнул.

Орисса впервые ответила не сразу.

— Возможно, не осознанно. Возможно, не она, а ее дар. Или брачная печать, которая должна была ее убить, но встретила сопротивление. Мы пока не знаем.

— А если она где-то еще? Ее душа?

Я боялась этого вопроса с момента пробуждения. Если Элира не исчезла? Если я заняла место, где она должна была выжить? Если каждое мое слово, каждый вдох, каждый взгляд Дамиана в мою сторону — кража?