Чтение онлайн

Дамиан резко посмотрел на меня.

— Не делайте вид, что вопрос только во мне.

— Я не делаю. Если руна повредит вашу печать, моя тоже пострадает. Если вы потеряете контроль над драконом, замку станет хуже. Если замку станет хуже, люди, которые хотят меня убить, получат еще один удобный хаос. Так что да, я спрашиваю не только из благородства.

— Хорошо, — сказал он тихо. — Тогда из самосохранения откажитесь.

— Самосохранение иногда требует не отходить от источника опасности, а разобраться, как он работает.

— Вы слишком часто говорите как человек, который уже погибал.

Слова ударили точно.

Я вспомнила треск перекрытия. Пыль. Крик: "Майя!" И тот короткий шаг назад, который не помог.

— Возможно, — сказала я, — именно поэтому я не люблю терять время.

Он услышал больше, чем я сказала. Я увидела это по взгляду. Но сейчас рядом были Ильсан, Риан и Миретта. Слишком много свидетелей для правды, которую я сама еще не знала как произнести.

Дамиан медленно сел обратно.

— Если во время процедуры ей станет хуже, вы останавливаете.

— Разумеется, — сказала Миретта.

— Даже если руна останется во мне.

— Ваша светлость...

— Миретта.

Лекарь выдержала его взгляд и первой отвела глаза, но не из страха. Скорее потому, что спор закончился в точке, где все уже поняли друг друга.

— Хорошо. Если ей станет хуже, остановлю.

Я подошла ближе.

— Что мне делать?

Миретта указала на стул напротив Дамиана.

— Сесть. Правую руку на стол. Метку открыть. Не геройствовать. Если боль станет сильнее, говорите сразу. Не через минуту, не когда уже потемнеет в глазах, не когда решите, что еще немного можно потерпеть. Сразу.

— У меня такое впечатление, что все в этом замке считают меня упрямой.

Ильсан сухо сказал:

— Леди, у нас есть основания.

Я села напротив Дамиана.

Расстояние между нами было небольшим. Достаточно протянуть руку — и наши пальцы могли соприкоснуться. Я размотала повязку на запястье. Золотая молния на коже светилась ровно, но когда я положила руку на стол напротив его поврежденной печати, знак вспыхнул ярче.

Дамиан смотрел на мою руку.

В этом взгляде не было того, что я привыкла видеть у мужчин в неловких сценах. Ни самодовольства, ни интереса к коже как к чему-то принадлежащему им. Он смотрел так, будто видел оружие, рану и загадку одновременно.

— Готовы? — спросила Миретта.

Я хотела ответить "да", но это была бы ложь.

— Нет. Но начинайте.

Миретта хмыкнула.

— Наконец-то честный пациент.

Риан встал сбоку, поднял кристалл. Ильсан закрыл дверь и остался у нее. Миретта нанесла мазь вокруг моей метки, потом вокруг ожога Дамиана. Запах был резким, травяным, с металлическим оттенком. От него у меня защипало глаза.

— Ваши печати должны соприкоснуться, — сказала Миретта.

Я подняла взгляд на Дамиана.

Он не двигался.

— Через кожу, — уточнила лекарь. — Не взглядами. У нас, конечно, романтическое фэнтези вокруг древних брачных связей, но медицина все еще предпочитает физический контакт.

Риан подавился вдохом.

Ильсан посмотрел в потолок.

Дамиан медленно протянул руку.

Я положила свою ладонь поверх его запястья, так чтобы золотые линии меток встретились.

Мир исчез.

Не сразу. Сначала просто пропали звуки комнаты. Голос Миретты стал далеким, как через толстую стену. Потом стол под пальцами будто растворился, и я почувствовала не руку Дамиана, а огонь.

Не пламя камина.

Живое, темное, огромное тепло, свернутое где-то глубоко внутри него.

Дракон.

Я поняла это без слов. Как человек понимает высоту, стоя у обрыва. Передо мной не появилось крылатое чудовище, не было красивой картинки из легенды. Было ощущение силы, запертой в человеческих костях. Силы, которая могла подняться, расправиться, сжечь, защитить, разрушить. И боли, которую эта сила терпела слишком долго.

Я попыталась вдохнуть и поняла, что дышу не одна.

Вместе со мной дышал он.

Дамиан.

Его гнев был не красным и не громким. Он был холодным, как северная сталь, и лежал слоями: смерть Иланы, старый совет, ложь в архивах, сегодняшняя руна, моя рука с черным следом яда. Под гневом было еще что-то. Вина. Старая, тяжелая, почти вросшая.

Не за конкретный поступок.

За то, что не увидел раньше.

Золотой свет метки вспыхнул, и меня потянуло глубже.

Я увидела северную стену ночью. Не глазами — памятью. Дамиан стоял на башне под ледяным дождем, молодой, но уже слишком собранный. Внизу у ворот лежало тело женщины в зеленом платье. Илана. Ее волосы намокли, лицо было белым, и рядом с ее рукой валялась маленькая цепочка. Дамиан хотел спуститься, но кто-то из старших держал его за плечо и говорил: "Не сейчас. Ты глава рода. Держи лицо."

Держи лицо.

Я почувствовала, как эта фраза стала для него приказом на годы.

Потом видение изменилось.

Дамиан в бою. Черные твари у разлома. Огонь из его пасти, потому что теперь он был в драконьей форме. Боль в крыле. Крик людей. Приказ отступать, который он не выполнил, потому что за стеной оставались дети из приграничной деревни.

Еще дальше.

Пустая спальня. Не моя башня. Другая комната, большая, холодная, с темными окнами. Дамиан сидит на краю кровати, а на столе лежат пять папок с именами невест. Он открывает одну, потом вторую, потом третью. В каждой — обрывки, заключения, аккуратные фразы: "несчастный случай", "слабость сердца", "побег", "подтверждений убийства не найдено".

Под каждой фразой — пустота.

Он не верит. Но доказательств нет.

И никому нельзя показать, насколько сильно не верит глава рода собственному дому.

Синяя боль дернулась между нашими печатями.

Я услышала голос Миретты откуда-то издалека:

— Держите связь ровно. Не тяните на себя.

Я не тянула. Кажется.

Но руна сама пошла ко мне.

Сначала как ледяная игла под кожу. Потом как тонкая синяя нить, которая пытается вцепиться в золотой знак на моем запястье. Я резко вдохнула, но ладонь не убрала. Дамиан напротив напрягся. Его пальцы дернулись под моей рукой.

— Отпустите, — сказал он.

Не в видении. В комнате. Голос прорвался через общую боль.

— Нет.

— Элира.

— Молчите. Вы сбиваете.

Где-то рядом Миретта сказала что-то очень неприличное про пациентов и брачные печати, но я уже не разбирала.

Я сосредоточилась на синей нити. Она не была хаосом. У нее был рисунок. Та же спираль, та же попытка отсечь, отделить, перерезать связь. Но теперь я видела ее как повреждение в стене: не мистический ужас, а напряжение, которое идет не туда. Если давить сверху, треснет глубже. Если дать выход в правильную сторону...