Чтение онлайн

— Госпожа, — прошептала она.

— Тише. Все. Ты с нами.

— Я слышала... ваш голос. Вы звали.

— Это была не я.

— Потом... потом она говорила. Велла. Я не могла двигаться, но слышала.

Миретта опустилась рядом и начала проверять ее шею.

— Не разговаривай.

Тавия упрямо дернула пальцами, цепляясь за мой рукав.

— Морвик, — прошептала она. — Она сказала: если первая доза не забрала печать, вторая будет до полного месяца. И еще... еще "леди из Асталь должна вспомнить хранилище, тогда дверь откроется сама".

Я застыла.

Хранилище.

То самое, которое видела маленькая Элира.

Дамиан, уже снова почти в человеческом облике, стоял у стены и тяжело дышал. На его лице оставались золотые линии, но крылья растворялись. Ильсан связывал Веллу, Риан гасил остатки руны, стражи вытаскивали Парта.

Дамиан услышал каждое слово.

— Увести Веллу живой, — сказал он. Голос был низким, с остатком звериного рыка. — Если она умрет до допроса, я начну спрашивать с того, кто стоял ближе всех.

Ильсан кивнул.

— Живой доведем.

Тавия снова попыталась что-то сказать, но Миретта строго прижала пальцы к ее губам.

— Молчать. Я лекарь, и я сейчас злее всех ваших похитителей вместе взятых.

— Она будет жить? — спросила я.

— Будет, если вы перестанете нависать над ней с таким лицом, будто собираетесь заменить ей воздух собственной тревогой.

Я отодвинулась, но не отпустила руку Тавии.

Дамиан подошел ко мне.

Теперь он снова был человеком. Почти. В глазах еще горело золото, а на шее под кожей проступали тонкие темные линии чешуи. Он посмотрел на мое запястье.

— Вы приняли удар.

— Немного.

— Элира.

— Не начинайте. Тавия жива.

— Вы тоже должны быть живы, если хотите продолжать спорить со мной.

Голос был жесткий, но в нем дрожало то, чего раньше не было. Не страх. Драконы, наверное, не называют это страхом. Но я услышала, как близко он стоял к потере контроля.

— Я жива, — сказала я тише.

— Пока.

— Вы сейчас злитесь?

— Да.

— На меня?

Он посмотрел на Тавию, потом на связанную Веллу, потом снова на меня.

— На тех, кто решил, что может брать женщин моего дома по одной и учить их послушанию.

Женщин моего дома.

Тавия. Я. Прежние невесты. Возможно, Элира. Возможно, Аурения.

Слова прозвучали не как собственность.

Как ответственность.

И мне стало трудно ответить привычной колкостью.

Мы вышли из старого хода медленно. Тавию несли на мягких носилках, Миретта шла рядом и ворчала, но держала ее за руку. Веллу увели под охраной, с магическими браслетами на запястьях. Парт оказался жив, но в глубоком сне; его тоже забрали для допроса. На стене кладовой Риан успел снять слепок руны: та же спираль с чертой, только вплетенная в имитацию моего голоса.

Когда мы вернулись в библиотеку, Орисса встретила нас у открытого хода.

Ее взгляд сразу нашел Тавию.

— Жива?

— Да, — сказала Миретта. — Но если кто-то еще сегодня попытается похитить, отравить, осмотреть, допросить или героически использовать эту девочку, я начну бить первой.

— Справедливо, — сказала Орисса.

Потом посмотрела на меня.

— А вы?

Я хотела сказать "в порядке". Все привычно, просто, удобно.

Но Дамиан стоял рядом.

И после всего сказанного это слово стало невозможным.

— Болит рука, — признала я. — И я очень устала.

Орисса кивнула так, будто именно этот ответ и хотела услышать.

— Хорошо. Значит, разум еще при вас.

Дамиан проводил меня до башни лично.

Миретта забрала Тавию в малый лазарет, но пообещала, что как только девочка проснется нормально, ее переведут в комнату рядом со мной. Я хотела спорить, что мне нужно быть возле нее, но Миретта посмотрела так, что даже я поняла: иногда любовь к людям выражается в том, чтобы не мешать лекарю.

В башне стало пусто без Тавии.

Даже снятый гобелен на стене выглядел иначе. Надпись "Невеста не первая. Беги" больше не казалась только предупреждением от мертвой женщины. Теперь это было правило для всех, кто решил не молчать.

Беги — или говори достаточно громко, чтобы тебя успели найти.

Дамиан остановился у камина. Огонь вспыхнул от одного движения его руки, но на этот раз пламя вышло неровным. Он устал. Или все еще держал внутри дракона, который не хотел возвращаться в клетку.

— Вы потеряли контроль? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Почти.

Честно.

— Из-за руны?

— Из-за ножа у горла Тавии. Из-за удара в вашу печать. Из-за того, что я понял: они не просто хотят убить вас. Они хотят заставить всех вокруг вас бояться помогать.

Я подошла ближе, но оставила между нами шаг.

— Это и есть цена послушания?

— Что?

— Велла сказала: послушные служанки дорого платят, когда решают стать верными не тем госпожам. В доме Асталь Элиру учили, что покорность спасает. Здесь Тавию похитили за непокорность. Но если молчать, тебя все равно используют. Если говорить, за тобой приходят в старые ходы.

Дамиан молчал.

Я смотрела на огонь.

— Значит, дело не в послушании. Дело в том, кто назначает цену.

— И кто назначает?

— Тот, кому позволяют.

Он сделал шаг ко мне.

— Вы собираетесь снова сказать, что я позволяю?

— Нет. Сегодня нет.

Его взгляд стал внимательнее.

— Почему?

— Потому что сегодня вы пришли за ней. Не за свидетельницей. Не за частью расследования. За Тавией.

Он тихо выдохнул.

— Она ваша.

— Она своя.

— Да, — сказал он после паузы. — Своя.

В этом согласии было больше, чем казалось. Для человека, выросшего среди родов, договоров, принадлежности и печатей, признать простую девушку "своей" самой себе — маленький переворот.

Я вдруг почувствовала, что усталость накрывает окончательно. Плечи потянуло вниз, запястье заныло, в глазах стало горячо. Не от слез. От слишком длинного дня.

Дамиан заметил.

— Сядьте.

— Сейчас не буду спорить.

— Это тревожит.

Я села в кресло у камина. Он остался стоять, но уже не как властелин у трона. Скорее как человек, который не знает, имеет ли право сесть рядом.