Чтение онлайн

— Дамиан.

— Нет, Майя. Мы найдем другой способ.

— Другого может не быть.

— Это может быть ловушка.

— Все здесь ловушка. Разница только в том, что некоторые уже сработали.

Он подошел ближе. В дымном полумраке его глаза казались почти черными.

— Я не хочу, чтобы твоя кровь снова открывала чужие сделки.

— Я тоже. Но если судьба Элиры внесена в клятву, она имеет право быть услышанной.

— Элира умерла.

— Именно поэтому я должна.

Мы стояли друг напротив друга, и я видела, как тяжело ему отпустить контроль. Не меня. Ситуацию. Страх. Собственное желание закрыть меня от всего острым крылом и решить за двоих, что боль уже достаточна.

Но он не сделал этого.

— Маленький надрез, — сказал он наконец. — На пальце. И если камень потянет силу, я разбиваю его.

— Если разобьешь раньше, чем мы услышим...

— Не раньше.

Ильсан отвернулся к пленным, давая нам странную, почти деликатную приватность посреди сожженного хранилища.

Дамиан сам достал тонкий кинжал. Не боевой. Малый, с чистым лезвием. Спросил взглядом. Я кивнула.

Надрез был почти безболезненным.

Капля крови выступила на подушечке пальца. Я коснулась камня.

Сначала ничего.

Потом хранилище исчезло.

Не совсем. Я продолжала стоять на полу, чувствовала руку Дамиана у своей спины, слышала кашель одного из стражников. Но поверх настоящего мира поднялся другой звук.

Голоса.

Бастиан моложе, но уже с той же сухой жесткостью:

«Я, Бастиан Асталь, подтверждаю передачу младшей дочери Элиры как носителя скрытого дара согласно условиям первого месяца».

Нерисса Морвик, мягкая, почти ласковая:

«Дом Морвик принимает риск и право на остаточную силу при обрыве печати».

Мужской голос, незнакомый, низкий, спокойный. От него у Дамиана за моей спиной напряглось все тело.

«Контур Рагнарисов подтверждает приемный путь. Брачная печать верховного дракона при смерти временной невесты останется открытой для перенастройки».

Орисса побледнела.

— Эдмар, — прошептала она.

Голос в камне продолжал:

«После отсечения дар Асталь уйдет Морвикам. Открытая печать Грозового Клинка вернется к старшей линии Рагнарисов. Дамиан Рагнарис будет признан неспособным удержать брачный контур. Вторая невеста назначается советом».

Я перестала дышать.

Вторая невеста.

Не просто убить Элиру. Не просто украсть дар. Не просто сделать Мириану женой дракона.

Они хотели вскрыть саму власть Дамиана через брак.

Бастиан закрыл глаза.

Мириана больше не улыбалась.

Голос Эдмара стал тише, но от этого страшнее:

«Если чужая душа займет тело носителя и печать признает живую волю, отсечение проводить не через кровь, а через сердце замка. Первый месяц остается главным сроком. До полуночи третьего дня после суда контур должен быть развернут внутрь».

Камень треснул.

Не от удара.

Сам.

По синей поверхности пошла белая линия, и из нее вырвался короткий, резкий свет. Брачная печать на моем запястье вспыхнула такой болью, что я пошатнулась. Дамиан подхватил меня сразу.

Но боль уже уходила не в руку.

В грудь.

Туда, где связь с Грозовым Клинком за последние дни стала почти привычным теплым напряжением.

Теперь там было пусто.

Не совсем. Как дверь, за которой кто-то резко повернул ключ.

Дамиан поднял голову.

Его лицо изменилось так, что у меня внутри все оборвалось.

— Замок, — сказал он.

И в тот же миг у входа в хранилище появился один из стражников, оставленных наверху. Он был в пыли, с рассеченной бровью, дышал тяжело.

— Милорд, — выговорил он. — Через связной камень пришел приказ от совета. Севериан объявил вас отстраненным до проверки брачной печати. В Грозовом Клинке подняли внутренние контуры.

Орисса крепче сжала трость.

— Кто дал право?

Стражник посмотрел на Дамиана, потом на меня.

— Приказ подписан Эдмаром Рагнарисом.

В хранилище, где меня уже однажды похоронили, никто не произнес ни слова.

А я вдруг поняла: дом Асталь был не концом дороги.

Он был дверью.

И за ней уже открывали сердце Грозового Клинка.

Глава 18. Настоящая цена брака

Кровь на моем пальце успела высохнуть темной точкой, а я все еще чувствовала камень клятв так, будто он лежал не на столе, а у меня под сердцем.

Эдмар Рагнарис.

Имя, которое должно было принадлежать семейным записям, старым портретам и пыли, вдруг стало приказом, способным поднять внутренние контуры Грозового Клинка против его настоящего хозяина. В этом было что-то особенно страшное. Не просто предательство. Предательство, заранее встроенное в законы, печати и родовые права.

Дамиан отпустил меня не сразу. Его рука оставалась у моей спины, крепкая, теплая, удерживающая не как цепь, а как опора. Я поняла это не разумом, а телом: если сейчас колени подломятся, он подхватит. Если я сделаю шаг сама, он не потянет назад.

— Ильсан, — сказал он.

Капитан уже отдавал приказы, не дожидаясь полного объяснения.

— Пленных наверх. Бастиана отдельно от Мирианы. Все документы, которые уцелели, в дорожные тубусы. Камень клятв завернуть в мокрую ткань, но не закрывать серебро. Он треснул, может дать повторный отклик.

— Ты остаешься с доказательствами, — сказал Дамиан.

Ильсан резко повернулся.

— Милорд?

— Ты довезешь их до Грозового Клинка, если дорога будет открыта. Если нет, уходишь к северному посту и отправляешь копии через всех связных, каких найдешь. Это важнее, чем идти со мной.

— При всем уважении, — голос Ильсана стал ниже, — если внутренние контуры подняты против вас, вам нужен капитан охраны рядом, а не в дороге с бумагами.

— Мне нужен свидетель, которому я доверяю, если меня объявят изменником в моем собственном замке.

Ильсан замолчал.

Эти слова прозвучали спокойно, но от них в хранилище стало холоднее.

Орисса подошла к столу. На ее лице сажа легла тонкими серыми полосами, и от этого она выглядела не старой, а древней, как человек, который видел слишком много повторяющихся ошибок и все равно отказывался привыкать к ним.