Чтение онлайн

— Я поеду с Ильсаном, — сказала она. — Печати в документах нужно удержать. Если их попытаются вскрыть через связь, я это почувствую.

— Нет, — возразил Дамиан. — Вам опасно оставаться без защиты.

— Мне опасно слушать, как мальчики решают за меня, где я умру. Я уже вышла из возраста, когда меня можно запирать ради пользы рода.

Я невольно посмотрела на нее.

Орисса заметила и чуть подняла бровь.

— Что? Думаешь, упрямство появляется в старости? Нет, девочка. В старости оно просто перестает извиняться.

Даже в дыму, среди сожженных папок и пленных, мне захотелось улыбнуться. Совсем немного. На один вдох. Потом боль в запястье напомнила, что сердце Грозового Клинка уже закрывается.

— Я еду с тобой, — сказала я Дамиану.

Он посмотрел так, будто ждал этой фразы и все равно надеялся ее не услышать.

— Майя, замок сейчас может быть настроен против твоей печати.

— Именно поэтому я нужна.

— Именно поэтому ты можешь погибнуть первой.

— Если контур разворачивают через наш брак, ты один его не остановишь. Они не просто отстраняют тебя от власти. Они пытаются доказать, что печать ошиблась. Что я чужая, а значит, связь недействительна. Если меня не будет рядом, они получат удобную пустоту и заполнят ее своей версией.

Мириана, которую держали двое стражников, тихо рассмеялась.

— Какая умная. Жаль, что ум не делает тело твоим.

Дамиан повернул голову, и она сразу замолчала. Не от страха перед ударом. Он не ударил бы. Но в его взгляде было нечто хуже для нее: полное отсутствие прежней снисходительности.

— Тебе стоит беречь силы для суда, — сказал он.

— Суда? — Мириана вскинула подбородок. — Если Эдмар уже в Грозовом Клинке, суда не будет. Будет новая запись в родовой книге. Элира умерла по дороге. Чужая душа сгорела при попытке украсть брачную печать. Дамиан Рагнарис временно отстранен по причине повреждения контура. Все чисто. Все красиво.

— Ты слишком много говоришь, — сказал Ильсан.

— Потому что вы все равно не успеете.

Бастиан, бледный и вдруг постаревший, дернулся.

— Мириана, молчи.

Она посмотрела на отца с таким презрением, что даже у меня внутри что-то сжалось.

— Поздно приказывать, отец. Ты продал одну дочь и думал сохранить вторую чистой? Нет. Я хотя бы знала цену.

— Какую цену? — спросила я.

Она перевела взгляд на меня.

— Ты поймешь, когда Дамиан выберет не тебя, а замок. Все мужчины выбирают власть, если правильно назвать ее долгом.

Дамиан не ответил ей. Он смотрел на меня.

— Я не оставлю тебя здесь, если ты нужна для контура, — сказал он. — Но мы идем не дорогой.

Я поняла не сразу.

Потом из глубины дома донесся глухой удар. Еще один. Сверху закричали. Ильсан шагнул к выходу, но в коридоре уже появился стражник.

— У ворот люди Асталь! Пытаются отбить господина Бастиана. Их не много, но они знают дом.

— Задержать, не убивать без необходимости, — приказал Ильсан. — Дом не должен стать бойней, пока у нас на руках документы.

— Дамиан, — сказала Орисса, — если поедешь верхом, опоздаешь.

— Знаю.

Он снял плащ и передал мне.

— Надень.

— Зачем?

— В воздухе будет холодно.

Слова были простые. Слишком простые для того, что они означали.

Я надела плащ, хотя пальцы внезапно стали непослушными.

— Ты хочешь лететь?

— Да.

В хранилище стало тише. Даже Мириана перестала улыбаться.

Я видела дракона в небе. Видела силу Дамиана в бою, жар под кожей, темный отблеск чешуи у висков, когда он сдерживал ярость. Но одно дело знать, что рядом с тобой дракон. Другое — понять, что сейчас этот дракон понесет тебя через северное небо к замку, который может встретить его как врага.

— Я не падала с драконов, — сказала я, потому что нужно было сказать хоть что-то. — В моем прошлом опыте это не значится.

В глазах Дамиана мелькнуло короткое, невозможное в этой ситуации тепло.

— Тогда начнем без падения.

— Хороший план. Наконец-то мне нравится военная мысль.

Ильсан выдохнул почти беззвучно.

— Милорд, если вы разобьетесь, я лично составлю рапорт с крайне недовольными формулировками.

— Если я разобьюсь, капитан, у тебя будут дела важнее рапорта.

— Вот именно поэтому не разбивайтесь.

Мы поднялись не через главный холл, а по узкой лестнице, скрытой за хранилищем. Она вывела нас на задний двор, к старой площадке для экипажей. Над домом Асталь уже стоял шум: где-то лязгала сталь, кто-то кричал, но здесь было пусто. Только ветер гнал по камню сухие листья.

Дамиан остановился на середине площадки.

— Не бойся, — сказал он.

— Я боюсь.

Он принял это так же, как раньше мои слова о доме Асталь. Без обиды за то, что его силы оказалось недостаточно, чтобы убрать страх одним обещанием.

— Тогда держись за меня, когда будет можно. А когда нельзя, за ремни.

— Какие ремни?

Он коснулся браслета на запястье. Металл развернулся тонкими полосами, изменился, вытянулся в широкую перевязь с креплениями. Не украшение. Часть боевого снаряжения, спрятанная в малой форме.

— Ты заранее носишь седло для себя?

— Для раненых. Для детей. Для тех, кого нужно вынести быстро.

— Спасибо, что не сказал «для упрямых жен».

— Я учусь осторожности.

На этот раз я все же улыбнулась.

Потом он отошел на несколько шагов.

Преображение оказалось не красивым и не страшным в том смысле, как я могла бы представить по книгам. Оно было слишком настоящим. Воздух вокруг Дамиана дрогнул от жара, камень под его ногами сухо треснул, тень расширилась. Человеческие плечи ушли в темную мощь, руки стали крыльями, кожа покрылась чешуей цвета грозового неба перед ударом молнии. Он не вырос мгновенно. Сила будто раскрывалась изнутри, занимая положенный ей объем, и миру приходилось уступать место.

Через несколько вдохов передо мной стоял дракон.

Огромный. Темный. Живой.

Не чудовище.

Дамиан.

Я поняла это по глазам. В них сохранилось то же внимание, та же сдержанная забота, тот же вопрос без давления: сможешь?

Я подошла.

Пальцы легли на чешую у основания шеи. Она была теплая, плотная, не гладкая, а с тонким рельефом, как камень, который долгие годы держал ветер и дождь. Дамиан опустил крыло, помогая подняться. Ремни сами легли вокруг моей талии и бедер, закрепились надежно, но не больно.