Чтение онлайн

— Милорд Рагнарис, — сказала Нерисса. — Я рада, что вы пришли без боя.

— Вы поднимаете контуры против моего замка, — ответил Дамиан. — Радость неуместна.

— Мы предотвращаем раскол.

— Вы его создали.

Севериан поднялся на ступень у чаши.

— Совет собран. Свидетели присутствуют. Дамиан Рагнарис, верховный дракон Грозового Клинка, должен ответить: признает ли он, что брачная печать была повреждена вмешательством чужой души?

— Нет, — сказал Дамиан.

По залу прошел шум.

Севериан даже не моргнул.

— Признает ли он, что женщина, названная Элирой Асталь, не является прежней личностью дочери Бастиана Асталь?

— Она не прежняя Элира, — сказал Дамиан. — Это установило зеркало Истока. Но печать признала ее живую волю, кровь тела и выбор, сделанный без принуждения.

— Удобная трактовка.

— Законная.

— Закон писали для людей этого мира.

Я шагнула вперед.

— А яд отсечения тоже был законным? Договор о передаче дара Морвикам? Заготовленная плита с именем Элиры? Первая доза, вторая доза, смерть до закрепления месяца? Назовите, где заканчивается ваш закон и начинается убийство.

Севериан посмотрел на меня сверху вниз.

— Вы эмоциональны.

— Да. Меня пытались убить. Это располагает.

Несколько человек в зале переглянулись. Миретта у стены почти незаметно улыбнулась.

Нерисса заговорила мягко:

— Дитя, вы не понимаете масштаба. Иногда один брак удерживает не любовь, а границы. Если печать останется поврежденной, Грозовой Клинок ослабеет. Северные проходы откроются. Люди погибнут. Вы хотите этого на своей совести?

Вот оно снова.

Не нож. Вес.

Я медленно повернулась к ней.

— Нет. Я не хочу, чтобы люди гибли. Именно поэтому вы сейчас прячетесь за ними.

Ее лицо осталось спокойным, но пальцы на краю чаши напряглись.

— Вы говорите как чужая.

— Я говорю как человек, которого не воспитали считать убийство семейной традицией.

Севериан резко ударил посохом по полу.

Круг вспыхнул.

Боль полоснула по моей печати так внезапно, что я едва не согнулась. Дамиан удержал меня за локоть, и его знак вспыхнул в ответ.

— Довольно, — сказал Севериан. — Начинаем очищение. Верховный дракон отказывается признать очевидное, значит, совет фиксирует временную неспособность главы рода действовать в интересах замка.

— Совет не имеет кворума, — раздался голос от дверей.

Я обернулась.

Орисса вошла в зал, опираясь на трость. Позади нее стоял Ильсан, закопченный, с рассеченной губой, но живой. У его людей были дорожные тубусы с документами. За ними вели Бастиана и Мириану.

В зале снова поднялся шум, теперь уже другой.

Севериан побледнел.

— Вы должны были быть задержаны у южного тракта.

— Задержаны были те, кого ты туда послал, — сказал Ильсан. — У них оказалась плохая привычка говорить после первого юридически точного вопроса.

Орисса прошла вперед.

— Кворума нет, Севериан. Я член старшего совета рода Рагнарис. И я голосую против очищения, потому что передо мной не ритуал, а попытка убийства и захвата власти.

— Вы не можете...

— Могу. И еще как.

Она ударила тростью по полу. Серебряная ручка раскрылась, показывая маленький камень записи.

— Документы из хранилища Асталь доставлены. Камень клятв сохранил голоса Бастиана Асталь, Нериссы Морвик и Эдмара Рагнариса. В нем прямо сказано: смерть временной невесты должна открыть брачную печать для перенастройки и передачи власти старшей линии.

Нерисса впервые потеряла спокойствие.

— Это вырвано из контекста.

— Из какого именно? — спросила Орисса. — Из контекста, где двенадцатилетней девочке давали глушащую настойку? Или из того, где ее имя заранее вырезали на погребальной плите?

Мириана дернулась в руках стражников.

— Не смейте делать из нее святую!

Я посмотрела на нее.

— Я не делаю. Я возвращаю ей право быть жертвой преступления, а не слабым местом договора.

Бастиан опустил голову.

Поздно.

Слишком поздно.

Но в зале это увидели.

Севериан понял, что слова начинают работать против него. Тогда он сделал то, что делают люди, у которых кончается законная маска.

Он перешел к силе.

— Контур, — сказал он.

Нерисса положила обе руки на чашу.

Серый свет взметнулся до потолка. Пол под ногами дрогнул. Где-то внизу закричали люди. Миретта выругалась и бросилась к раненым, прикрывая их собой и защитной пластиной.

Дамиан шагнул вперед, и его тень стала больше человеческой. В воздухе запахло грозой.

— Останови, — сказал он Севериану. — Сейчас.

— Признай очищение.

— Нет.

— Тогда замок выберет, что ему дороже.

Я вдруг увидела схему.

Не глазами, а всем телом.

Зал печати был сердцем не потому, что здесь стояла красивая чаша. Он был узлом. Линии от башен, стен, галереи прежних невест, брачного круга и старого контура сходились под полом, а потом уходили вниз, к основанию скалы.

Севериан давил не на Дамиана.

Он давил на связь замка с его драконом.

Если Дамиан ударит силой, контур разорвется, и часть башен действительно пострадает. Если согласится, меня вытолкнут из тела, а его печать откроют для Нериссы и Эдмара. Если ничего не сделать, замок начнет ломаться от внутреннего давления.

Нужен был не удар.

Нужен был сброс нагрузки.

Я почти рассмеялась от абсурдности мысли. Даже в другом мире, даже среди драконов и брачных печатей, все снова сводилось к тому, что конструкцию нельзя спасать, ломая несущую опору.

— Дамиан, — сказала я. — Мне нужен доступ к чаше.

— Там Нерисса.

— Я вижу.

— Она ударит по тебе.

— Да.

— Плохой план.

— Не хуже, чем ждать, пока они раздавят лазарет.

Он посмотрел на чашу, на круг, на людей, на меня. И понял.