Чтение онлайн

Тавия рядом со мной задрожала от ярости.

— Милосердно?

— Для слуги лучше молчать.

— Для заговорщика лучше не учить честных людей, — сказала она, и голос у нее сорвался, но не сломался.

Я сжала ее руку.

Севериан даже не посмотрел на нее второй раз. Для таких людей Тавия не существовала как участник событий. И именно поэтому они постоянно ошибались. Они не видели тех, кто держал живых на плаву.

— Где Нерисса? — спросил Дамиан.

— Ждет в зале печати. Как и положено женщине, готовой принять долг.

— Долг? — я не выдержала. — Стать женой человека, чью жену вы убьете?

— Вы не жена.

— Печать считает иначе.

— Печать можно исправить.

Дамиан резко сказал:

— Нет.

Севериан повернулся к нему.

— Подумайте о людях. Внутренние контуры уже подняты. Если вы будете сопротивляться, замок начнет ломаться. Первым пострадает нижний двор. Потом лазарет. Потом южная башня, где сейчас ваши верные стражники. Вы правда поставите одну чужую душу выше Грозового Клинка?

Вот оно.

Не угроза мне.

Угроза через совесть Дамиана.

Мириана была права в одном: они знали, куда бить. Долгом. Людьми. Замком. Всем, что для него было не красивым словом, а живой ответственностью.

Я посмотрела на Дамиана и впервые испугалась не того, что он выберет власть. Нет. Я уже знала его достаточно, чтобы не верить в такую простую подлость.

Я испугалась, что он выберет свою боль.

Скажет да, потому что не сможет вынести, что из-за его отказа пострадают люди. Не потому, что я меньше значу. А потому, что сам он в этом выборе не оставит себе права на счастье.

— Дамиан, — сказала я тихо.

Он не отрывал взгляда от Севериана.

— Я слышу.

— Не соглашайся ради меня.

Севериан усмехнулся.

— Какая благородная попытка.

— Я не с вами говорю, — сказала я. — Дамиан, не соглашайся ради меня. И ради них тоже. Потому что если замок можно удержать только убийством невиновной, он уже не удержан. Он захвачен.

В его глазах что-то изменилось.

Я продолжила, хотя голос дрожал:

— Ты не обязан выбирать между мной и людьми. Это ложный выбор, который они построили. Мы найдем настоящий.

Севериан поднял руку.

За его спиной серый свет в коридоре стал ярче.

— Времени на красивые речи нет.

Пол под нами дрогнул.

Где-то далеко, в глубине замка, ударил камень. Не упал. Именно ударил, как если огромное сердце пропустило неправильный толчок.

Тавия вскрикнула.

Дамиан шагнул ко мне, но я уже поняла.

— Они давят на сердце замка.

— Да, — сказал Севериан. — И остановить это можно только в зале печати. Публично. При совете. Вы приходите и признаете очищение. Или я усиливаю контур.

— Ты убьешь людей, чтобы доказать, что я опасен? — спросил Дамиан.

— Я спасу замок от вашей ошибки.

Слово «ошибка» стало последней каплей.

Я вдруг устала его слышать.

Ошибка дракона. Ошибка крови. Ошибка Истока. Ошибка в договоре. Ошибка в теле. Ошибка, которую надо исправить, вытолкнуть, сжечь, переписать.

— Нет, — сказала я.

Севериан даже не сразу понял, что это было сказано ему.

— Что?

— Нет. Мы пойдем в зал печати. Но не для очищения. Для свидетельства.

— Вы не в положении ставить условия.

— Зато я в положении, которое вы сами создали. Первый месяц, живая воля, кровь Асталь, печать Рагнарисов и дар, который вы пытались украсть. Вы построили схему так, чтобы через меня открыть контур. Значит, без меня вы не завершите ее правильно. Иначе давно бы уже завершили.

Его лицо впервые потеряло часть уверенности.

Малую. Но достаточную.

Дамиан посмотрел на меня.

Я не сводила глаз с Севериана.

— Вы хотите публичности? Будет. Хотите совет? Прекрасно. Хотите спор о цене брака? Я назову ее при всех. По документам, по камням клятв, по именам женщин, которых вы сделали ступенями.

— Ты не дойдешь до зала, если я не позволю.

— Позволите, — сказала я. — Потому что вам нужно, чтобы Дамиан сделал выбор перед свидетелями. И вы все еще думаете, что сможете заставить его сломаться.

Севериан молчал.

Дамиан тихо произнес:

— Ты уверена?

Нет.

Но уверенность была роскошью, которой у нас не было.

— Я знаю, где их ошибка, — ответила я. — Они думают, что брак — это право взять. Значит, надо показать, что печать признала не взятие.

— А что?

Я посмотрела на наши руки. На его знак. На мой. На связь, которую пытались превратить в удавку, а она снова и снова становилась мостом.

— Выбор.

Мы пошли в зал печати не как пленники.

Севериан шел впереди, его люди по бокам, Дамиан рядом со мной. Тавию Севериан хотел оставить, но я сказала, что без свидетеля из дома Асталь не сделаю ни шага. Он скривился, однако согласился. Значит, я была права: ему нужна была моя видимая добровольность. Пусть даже под давлением.

Коридоры Грозового Клинка изменились.

Я не знала замок достаточно хорошо, чтобы судить глазами, но чувствовала. Стены стали напряженными. В них не было прежней глубокой силы, которую я ощущала после брачной печати. Теперь по камню шла дрожь, мелкая, частая, болезненная. Как если большой живой организм заставляли двигаться против собственной природы.

У дверей зала печати стояли люди.

Советники. Стражники. Слуги, которых не успели прогнать. Несколько драконов в парадных темных плащах. Миретта у стены с перевязанной рукой и таким лицом, что ближайший советник старался не смотреть в ее сторону. Двое раненых сидели прямо на полу, и над ними держали защитные пластины.

В центре зала, там, где когда-то чаша показала слова «Ошибка не в крови. Ошибка в выборе», теперь горел большой круг.

У чаши стояла Нерисса Морвик.

В белом.

На ней было платье не невесты, а жрицы сделки: строгие линии, серебряный пояс, высокий ворот. На голове тонкий венец с серыми камнями. Она выглядела спокойно. Почти печально. Как человек, вынужденный выполнить неприятную, но полезную работу.

Я возненавидела это спокойствие сильнее, чем Мирианину злость.

Злость хотя бы не притворялась добродетелью.