Чтение онлайн

— Иначе ударишь меня пластиной? Смело, но неудобно.

— Я закричу.

— Кричи. Ход съест звук.

Он был прав. Стены здесь были плотными, глухими. Даже шум из зала доходил как далекий гром.

— Зачем вы дали мне найти запись? — спросила я, чтобы выиграть время.

Эдмар остановился.

— Потому что мне больше не нужна тайна. Пока я был мертв на бумаге, я зависел от посредников: Морвиков, совета, глупых Асталей, жадных людей, которые вечно хотят награду раньше результата. Теперь контур поднят. Дамиан связан. Ты открыла сердце печати живой волей. Осталось забрать то, что мешает.

— Меня?

— Нет. Твою связь с ним. Тебя саму я мог бы оставить. В тебе есть редкая польза.

— Вы правда думаете, что после всего я соглашусь быть вашей пользой?

— Согласие не всегда требуется.

Он поднял жезл.

Я резко ударила пластиной по стене.

Не чтобы разбить. Чтобы разбудить камень.

— Он нарушил обет! — крикнула я. — Вы слышали. Он сам признал.

Эдмар усмехнулся.

— Камень не судья.

— Нет. Он свидетель.

На миг ничего не произошло.

А потом по стене прошла дрожь.

Не сильная. Но Эдмар почувствовал. Его улыбка исчезла.

Я поняла: он не боялся моей силы. Он боялся, что замок услышит не приказ, а признание.

— Нарушил обет безвластия, — повторила я громче. — Использовал старший знак против живого главы. Поднял контуры через договоры о смерти невест. Пытался вскрыть брачную печать через убийство.

Стена за моей спиной стала теплой.

Эдмар шагнул быстрее.

— Достаточно.

Я побежала вниз.

Не вверх, где он стоял. Вниз, обратно в нижний свод. Если ход ест звук, значит, нужно привести голос туда, где замок хранит записи.

Эдмар понял и бросился следом.

Я влетела в круглый зал, обогнула колонну и прижала пластину к главной ленте Рагнарисов.

— Свидетельство! — крикнула я. — Не мое. Его. Он признал.

Жезл Эдмара ударил меня по плечу.

Боль вспыхнула белым пятном. Я упала, но пластину не выпустила. Он схватил меня за волосы, заставляя поднять голову. Не грубо от злости. Деловито. Это было отвратительнее.

— Ты могла стать величайшим доказательством новой магии, — сказал он. — А выбрала роль верной жены.

Я задыхалась от боли, но все равно ответила:

— Я выбрала быть человеком. Вам разница уже непонятна.

Он поднял жезл для второго удара.

И в этот момент за его спиной появился Дамиан.

Не знаю, как он прорвался. Потом, возможно, он расскажет. Возможно, не захочет. Но он стоял в проходе, бледный, с кровью у виска, с разорванным рукавом и глазами, в которых уже не было места колебанию.

Эдмар резко повернулся.

— Ты не должен был уйти из круга.

— Я не ушел, — сказал Дамиан. — Я перенес его.

Только тогда я увидела: на его запястье горела брачная печать, а от нее тонкая грозовая линия тянулась ко мне. Не как цепь. Как путь.

Он пришел по нашей связи.

Эдмар вскинул жезл.

— Кровный приказ...

— Нарушен обет безвластия, — перебила я, прижимая пластину к ленте. — Запись есть. Признание есть. Свидетель есть.

Дамиан шагнул вперед.

— Я, Дамиан Рагнарис, действующий верховный дракон Грозового Клинка, принимаю свидетельство брачной печати и нижнего свода. Эдмар Рагнарис нарушил обет безвластия и использовал старший знак против рода.

Жезл в руке Эдмара вспыхнул.

На этот раз свет пошел не наружу.

Внутрь.

Эдмар дернулся, но не вскрикнул. Лицо исказилось, словно он удерживал боль одной гордостью. Белое сияние впилось в его ладонь, поднялось по руке к плечу.

— Закон, — сказал Дамиан, — который ты так любишь, наконец вспомнил тебя.

Эдмар выпрямился.

И рассмеялся.

Тихо. Хрипло. Страшно.

— Хорошо. Значит, закон.

Он разжал пальцы.

Жезл упал на пол и раскололся.

Я успела подумать, что все закончилось.

Плохая мысль. Слишком ранняя.

Потому что вместе с жезлом раскололась не только его власть. Открылось то, что было под ней. Темный, плотный знак в основании колонны, спрятанный не в законе Рагнарисов, а глубже. В чужом даре. В женском даре Асталь, украденном у Аурении.

Орисса была права. Она открыла ему слух камня. Но он забрал больше.

Из трещины под колонной пошел синий свет.

Не чистый, как у печати Элиры. Больной. Слишком старый. Слишком долго запертый.

Я услышала женский крик.

Дамиан подхватил меня и оттащил от колонны, но зал уже менялся. Металлические ленты с именами задрожали. Камень под ногами начал расходиться кругами, как если под ним просыпалась огромная пустота.

Эдмар стоял у раскола и смотрел на нас с торжеством человека, который потерял одну дверь, но заранее оставил вторую.

— Думали, я доверю все крови Рагнарисов? — спросил он. — Нет. Кровь предает. Закон стареет. А украденный дар, если правильно его закрепить, служит долго.

— Аурения, — прошептала я.

Синий свет ударил мне в грудь.

Я не упала только потому, что Дамиан держал. Перед глазами вспыхнуло чужое лицо: женщина с темными волосами, уставшими глазами и руками в чернилах. Она стояла в этом же своде, много лет назад, и говорила Эдмару: «Это не власть. Это просьба камня. Он не должен принадлежать тебе».

А потом ее голос оборвался.

Колонна треснула сверху донизу.

Эдмар сделал шаг назад, прямо в открывшийся темный ход под основанием.

— Если хотите остановить сердце замка, — сказал он, — придется спуститься туда, где оно впервые было вскрыто.

Синий свет хлынул вверх.

Пол ушел из-под ног.

На этот раз мы не падали по одному.

Дамиан прижал меня к себе, закрывая от каменных осколков, а я успела увидеть, как над нами сужается круг нижнего свода, как лента с именем Эдмара гаснет, как из глубины поднимается голос Аурении.