Чтение онлайн

— Да.

— И решили, что после этого имеете право делать с людьми что угодно?

— Я решил, что живые, которые ничего не понимают, все равно будут судить тех, кто удержал их стены.

В его голосе впервые прозвучало нечто настоящее. Не раскаяние. Не боль за убитых. Обида человека, который слишком долго считал себя единственным разумным в комнате и давно перестал различать ответственность и право владеть чужими жизнями.

Я знала этот тон.

Не лично. Майя встречала его в старом мире у чиновников, которые экономили на ремонте зданий, а потом говорили, что обвал был неожиданностью. Элира слышала его от отца, когда он называл яд необходимостью рода. Этот тон всегда звучал по-разному, но смысл оставался один: я знаю лучше, поэтому ваша боль не аргумент.

— Вы не удержали стены, — сказала я. — Вы спрятались внутри них и начали вынимать камни из живых людей.

Эдмар чуть прищурился.

— Осторожнее. Твой дар проснулся недавно. Ты слышишь камень, но еще не понимаешь, что он говорит.

— Зато я понимаю, когда конструкцию перегружают ложной опорой.

На миг в его взгляде мелькнул интерес.

— Вот это в тебе не от Элиры.

— Нет. Это мое.

Дамиан коротко посмотрел на меня. В этом взгляде было столько тихой гордости, что я едва не сбилась с дыхания.

Эдмар заметил и это.

— Твоя привязанность к ней уже стала точкой давления, — сказал он Дамиану. — Именно поэтому я предлагал мягкое решение. Признай повреждение печати, отдай управление старшей линии, и я оставлю тело живым. Чужую душу можно отделить не сразу. Можно усыпить. Сохранить до изучения. Возможно, даже вернуть туда, откуда ее выдернул дар.

Слова ударили неожиданно.

Вернуть.

На долю секунды зал исчез, и передо мной возник другой мир. Пыль в луче фонаря. Треск бетона. Голоса коллег. Моя старая жизнь, которую я не успела закрыть, как дверь. Моя квартира, книги, чашка на столе, телефон с непрочитанными сообщениями. Все, что осталось там без меня.

Дамиан не шевельнулся, но я почувствовала, как он напрягся.

Эдмар продолжил мягче:

— Ты ведь не просила этот мир. Не просила тело убитой невесты, чужую войну, мужчину, который смотрит на тебя и видит сразу спасение, вину и желание. Я могу дать тебе выход.

Я медленно вдохнула.

Очень хотелось поверить не ему, а самой возможности. Хотелось хотя бы на секунду представить, что существует дверь назад, где не нужно каждый день доказывать право быть живой в чужом теле.

Но за этим желанием сразу встала логика.

Не жестокая. Спасительная.

— Если бы вы умели возвращать души без вреда, — сказала я, — Аурения была бы жива.

Лицо Эдмара не изменилось.

Именно поэтому я поняла, что попала точно.

— Аурения была первой, — ответил он. — Ошибки неизбежны.

— Она была человеком.

— Она была открытием.

Орисса издала звук, похожий на короткий вздох боли.

Я посмотрела на Эдмара и вдруг перестала бояться его как тайного хозяина схемы. Он оставался опасным. Очень. Но в нем исчезла последняя тень величия. Перед нами стоял не спаситель севера, не мудрый изгнанник, не хранитель старшей линии. Человек, который назвал женщину открытием, уже сам сказал о себе все.

— Нет, — произнесла я.

— Ты не дослушала условия.

— Дослушала смысл.

— Майя, подумай. В этом мире тебя всегда будут считать чужой. Даже если Дамиан защитит, даже если совет замолчит, даже если толпа примет красивую легенду. Внутри ты все равно будешь знать: тело не твое, жизнь не твоя, любовь построена на чужой смерти.

Дамиан шагнул вперед, но я подняла руку.

Не потому, что хотела остановить его защиту. Потому что это был мой ответ.

— Да, — сказала я. — Я буду знать. Каждый день. И именно поэтому я не позволю вам использовать смерть Элиры как инструмент еще раз. Моя жизнь началась здесь с чужой трагедии. Но продолжится не вашим разрешением.

Эдмар смотрел на меня несколько секунд.

Потом его лицо стало холодным.

— Жаль.

Он поднял жезл.

Старый знак Рагнарисов на металле вспыхнул не серым, как контуры Севериана, и не грозовым, как сила Дамиана. Он загорелся белым жестким светом, от которого все тени в зале стали резкими.

Дамиан дернулся так, будто удар пришелся по позвоночнику.

— Что это? — выдохнула я.

Орисса шагнула вперед.

— Кровный приказ. Старшая линия.

— Он не имеет права! — крикнула она уже громче. — Его смерть записана и заверена!

Эдмар не посмотрел на нее.

— Запись смерти лишает меня обязанностей, но не крови. Прекрасная неточность старого закона.

Дамиан опустился на одно колено.

Не добровольно.

Я увидела, как он борется. Не с болью даже, а с самой тканью родового подчинения, которую Эдмар дернул через кровь. Грозовая сила вокруг Дамиана вспыхнула, но ударилась о невидимую преграду.

Сердце у меня сорвалось.

— Дамиан!

— Не подходи, — сказал он сквозь зубы.

— Разумный совет, — заметил Эдмар. — Приказ касается крови Рагнарисов. Тебя он не держит, но если ты войдешь в круг, контур сочтет тебя помехой очищения.

— Значит, я не Рагнарис, когда вам удобно, и опасная жена Рагнариса, когда нужно меня убить?

— Политика состоит из точных формулировок.

Я посмотрела на пол.

Белый свет жезла шел к Дамиану через старый знак у чаши, потом расходился по трещинам в каменном кольце. Он не просто давил сверху. Он цеплялся за те места, где Эдмар когда-то прописал себе право старшей крови.

Если выбить жезл, он найдет другой узел.

Если ударить по Эдмару, защита крови может принять удар на Дамиана.

Значит, нужно было найти не оружие. Основание права.

— Орисса! — крикнула я. — В документах есть заверение его смерти?

— Должно быть, — ответила она, уже роясь в тубусах. — Но не здесь, в родовых книгах Грозового Клинка.

— А в замке оно есть?

Она подняла голову.

— В сердце. Все смерти старшей линии вносят в нижний свод.

Эдмар впервые посмотрел на нее с раздражением.

— Поздно.

— Нет, — сказала я. — Вы сами вышли из сердца замка. Значит, путь открыт.

Он понял.

Жезл резко повернулся ко мне. Белая линия ударила в пол перед моими ногами, камень лопнул, осколки брызнули в стороны. Тавия закричала, но я уже отступила, прикрыв лицо рукавом.

Дамиан рванулся подняться, и кровный приказ сжал его сильнее. На виске у него выступила кровь.

— Не трогай ее, — сказал он так тихо, что зал замолчал.

Эдмар наклонил голову.

— А то что? Ты нарушишь приказ старшей крови? Разорвешь собственный контур? Позволишь замку получить повреждение, которое не залечить поколениями?