Чтение онлайн

Дамиан поднял глаза.

В них не было бессилия.

Только ярость, удержанная разумом.

— Я не ты, — сказал он. — Я не стану спасать замок, убивая его смысл.

Эдмар усмехнулся и сделал шаг ко мне.

И тогда в него врезалась Тавия.

Не магией. Не клинком. Просто всем телом.

Это было настолько неожиданно, что даже Эдмар на миг потерял равновесие. Его жезл ушел в сторону, белая линия дернулась, Дамиан поднялся на одно колено выше. Ильсан бросился к Тавии, но серые стражники попытались перехватить его.

Зал взорвался движением.

— Беги! — крикнула Тавия мне, вцепившись Эдмару в рукав.

Он ударил ее не рукой. Силой.

Тавию отбросило к ступеням. Она упала, но я увидела: жива. Пытается вдохнуть. Миретта уже рванулась к ней.

Я побежала к открытой двери за чашей.

Не героически. Не красиво. Просто потому, что в этой секунде Тавия купила мне несколько шагов, и потратить их на страх было бы предательством.

— Майя! — голос Дамиана ударил в спину.

— Я найду запись! — крикнула я.

За дверью оказался узкий спуск.

Не лестница для людей, а каменный ход, вырезанный в толще основания. Ступени были высокими, неровными, воздух холодным и сухим. Я почти падала вниз, цепляясь ладонью за стену. Печать на запястье горела. Через нее я чувствовала Дамиана: боль, сопротивление, гнев, страх за меня. Не словами, но так ясно, что хотелось остановиться и вернуться.

Но если я вернусь без записи, Эдмар удержит его кровью.

Камень под ладонью начал говорить раньше, чем я добралась до конца.

Не голосами мертвых женщин. Иным тоном. Более глубоким, старым. Здесь замок помнил не страдания, а решения. Кто наследовал. Кто отрекся. Кто умер. Кто был вычеркнут. Здесь власть становилась не парадной клятвой, а сухой записью, на которой потом строили все остальное.

Нижний свод открылся неожиданно.

Я едва не врезалась в круглую плиту, но она ушла в сторону сама, когда моя кровь на пальце коснулась камня. Внутри было темно, только в центре зала стояла высокая каменная колонна с металлическими лентами. На каждой ленте были имена.

Рагнарисы.

Много поколений.

Я подбежала ближе и начала искать.

Глаза скользили по буквам слишком быстро. Имена сливались. Древние, чужие, похожие. Сердце колотилось так, что мешало видеть.

— Эдмар, — прошептала я. — Где ты?

Камень молчал.

Конечно. Он не был слугой. Он не обязан был отвечать на панику.

Я заставила себя остановиться.

Вдох.

Выдох.

Логика.

Если Эдмар записан мертвым, его имя должно быть не среди наследников, а в ленте прекращенной ветви. Старшая линия до деда Дамиана. Смерть на бумаге, без наследников, без права на управление.

Я обошла колонну.

Там, на внутренней стороне, где металл потемнел от времени, нашла строку.

Эдмар Рагнарис. Старший сын. Лишен права прямого наследования после отказа от брачного союза с домом Тарин. Объявлен умершим по закрытому свидетельству совета.

Я схватилась за край ленты.

— Закрытое свидетельство. Где?

Металл был холодным. Слишком холодным. Под пальцами вспыхнула тонкая линия, уходящая вниз, к основанию колонны.

Там, почти у пола, был маленький ящик без ручки.

Я опустилась на колени.

— Открыть.

Ничего.

Конечно, снова ничего. Я не Рагнарис по крови. Я жена, признанная печатью, но если Эдмар спорит именно власть старшей линии, запись может требовать родовой ключ.

Сверху донесся глухой удар.

Потом еще один.

Пыль посыпалась с потолка.

Времени не было.

Я приложила к ящику запястье с брачной печатью.

— Я не прошу право старшей крови, — сказала я. — Я прошу право брачной печати, которую он пытается вскрыть через ложь. Если смерть Эдмара — закон, покажи закон. Если нет — покажи правду.

Ящик открылся.

Внутри лежала не бумага.

Каменная пластина.

На ней были две записи. Первая обычная: дата смерти, печать совета, знак рода. Вторая скрытая, видимая только под углом, и от нее у меня перехватило дыхание.

Смерть признана условной для вывода Эдмара Рагнариса из наследственного спора. Телесная жизнь сохранена под обетом безвластия. До конца природного срока не имеет права прямого приказа крови, совета и контура. Нарушение обета обращает старший знак против носителя.

Я перечитала дважды.

Потом третий раз.

Эдмар мог жить. Но не имел права приказывать кровью. Его собственное спасение было куплено обетом безвластия.

Он не просто использовал неточность закона.

Он нарушал свой же обет.

— Спасибо, — сказала я камню, хотя не знала, слышит ли он благодарность.

Пластина оказалась тяжелой. Я прижала ее к груди и бросилась обратно.

На середине подъема удар сверху стал таким сильным, что меня сбило с ног. Колено врезалось в ступень, боль резанула до слез. Пластина выскользнула, ударилась о камень, но не разбилась.

Я поползла за ней, схватила обеими руками.

И услышала голос Эдмара.

Не сверху.

Внутри хода.

— Я надеялся, что ты найдешь.

Я застыла.

Он стоял выше по лестнице, закрывая выход. За его спиной горел белый свет. На лице не было ни злости, ни спешки.

— Откуда...

— Сердце замка старое, Майя. У него много путей. Ты слышишь камень, но я строил эти ходы задолго до твоего рождения в любом из миров.

Я поднялась, прижимая пластину к себе.

— Вы нарушили обет безвластия.

— Да.

Просто.

Без попытки спорить.

— Тогда ваш знак обратится против вас.

— Если его предъявит законный носитель власти.

— Дамиан.

— Он сейчас занят тем, что не дает своему замку разорваться, пока ты бегаешь с камешком по подземелью. Благородно, глупо, предсказуемо.

— Он выдержит.

— Возможно. Некоторое время.

Эдмар начал спускаться.

Я отступила на ступень ниже.

— Не подходите.