Чтение онлайн

— Ты стала громче, — сказал он.

— Ты стал слабее, — ответила она.

В ее голосе не было торжества. Только факт.

— Я удержал замок, — сказал Эдмар. — Ты можешь ненавидеть метод, но не результат.

— Ты удержал свою власть под именем замка.

— Если бы я не сделал этого, северные земли лежали бы в руинах.

— Если бы ты сказал правду, тебе пришлось бы просить помощи. А ты не умел просить там, где нельзя потом владеть.

Эдмар сжал обожженную руку.

— Просьбы слишком медленны для беды.

— Убийство быстрее, — сказала я. — Только потом почему-то беда не заканчивается. Она просто получает новых жертв.

Он перевел взгляд на меня.

— Ты все еще считаешь, что понимаешь устройство мира, в котором прожила меньше месяца?

— Нет. Я понимаю устройство людей, которые называют чужую смерть расчетом. Они везде похожи.

— Ты могла бы стать мостом между мирами.

— Я и так им стала. Просто не вашим.

Эдмар улыбнулся, но теперь в этой улыбке появилась трещина.

— Ты думаешь, он даст тебе выбрать? — Он кивнул на Дамиана. — Когда поймет цену? Когда сердце Аурении будет вынуто, замок потребует новой опоры. Он может дать свою силу, но тогда ослабнет дракон. Может отдать власть совету, но совет уже гнилой. Может принять тебя как новую хранительницу, и тогда ты останешься здесь не женой, а частью стен. Самый чистый выбор часто оказывается самым дорогим.

— Вы опять продаете мне жертву под видом логики.

— Я называю варианты.

— Нет. Вы заранее убираете из них тот, где люди не принадлежат системе.

Дамиан не сводил с Эдмара глаз.

— Какой вариант ты подготовил?

— Разумный. Девочка становится новым сердцем. Не умирает, если правильно закрепить. Тело Асталь выдержит. Чужая душа, возможно, со временем стихнет. Брачная печать будет сохранена как канал. Дракон удержит верхнюю власть. Замок выживет.

Он говорил спокойно, почти устало.

И от этого мне стало так холодно, что боль в плече отступила куда-то в сторону.

— То есть вы хотите замуровать меня живой.

— Не в буквальном смысле.

— Спасибо за утешение.

— Ты будешь слышать весь замок. Его дыхание, его стены, его людей. Многие сочли бы это честью.

— Многие почему-то всегда говорят о чести за тех, кого кладут на алтарь.

Дамиан сделал шаг вперед.

— Этого не будет.

Эдмар даже не посмотрел на него.

— Тогда предложи лучше. Не красивый отказ. Решение. Ты глава Грозового Клинка, Дамиан. Не муж, не влюбленный мальчик, не человек, который хочет остаться чистым в собственных глазах. Глава. Замок поврежден. Старое сердце украдено, но работает. Новое сердце стоит рядом с тобой и спорит. Что ты выберешь?

Вот оно снова.

Та же ловушка, только глубже. Эдмар больше не давил ранеными в лазарете. Он давил тем, что действительно было правдой: замку нужна была опора. Если старую ложь снять, пустое место само не исчезнет.

Дамиан молчал.

Не потому, что не знал ответа. Потому что искал решение, которое не станет еще одной красивой смертью. Я чувствовала это через печать: напряжение, расчет, страх за людей наверху, ярость на Эдмара, и под всем этим — твердое, почти болезненное «нет», обращенное к любой мысли отдать меня.

Я коснулась его руки.

— Мы уже делали это в зале печати.

Он посмотрел на меня.

— Распределяли вес.

— Да. Только теперь больше.

Аурения тихо сказала:

— Больше, чем брачная печать.

Эдмар резко повернулся к ней.

— Не вмешивайся.

— Ты вмешивался в мою смерть много лет. Я позволю себе несколько слов.

Синие нити вокруг сердца вспыхнули, и ее образ стал четче.

— Замок не должен держаться на одном человеке. Ни на драконе, ни на невесте, ни на мертвой женщине, чей дар украли. Грозовой Клинок строили как родовую крепость, но за эти годы в нем жили не только Рагнарисы. Стража, слуги, лекари, мастера, дети, женщины, которых привозили как договоры. Камень помнит всех. Если связь открыть не через власть, а через признание, нагрузка уйдет в саму структуру.

Я поняла раньше, чем она договорила.

— Имена.

Аурения посмотрела на меня.

— Да.

— В галерее прежних невест мы уже вернули имя Иланы. В хранилище Асталь были плиты. В нижнем своде — Рагнарисы. Но замок помнит не только их.

— Помнит, — сказала она. — Но его заставили слушать только кровь и власть.

Дамиан медленно произнес:

— Нужно изменить право доступа к сердцу.

Эдмар рассмеялся.

— Невозможно. Такие контуры пишутся поколениями.

— Старый контур уже треснул, — сказала я. — Вы сами его перегрузили. Иногда разрушение дает доступ к несущей схеме.

— Какая самоуверенность.

— Нет. Практика. Когда здание повреждено, у тебя есть короткое время, пока его еще можно усилить по новой схеме. Потом оно или падает, или застывает с дефектом.

— Ты не в своем мире.

— Камень везде камень.

Эдмар поднял обожженную руку. Из темных прожилок под ногами вырвались тонкие синие цепи. Они метнулись к каменному сердцу, впились в него, и Аурения вскрикнула. Звук прошел по залу так резко, что я прижала ладони к ушам.

Дамиан ударил грозовой силой по ближайшей цепи. Та лопнула, но взамен из пола поднялись две новые.

— Хватит разговоров, — сказал Эдмар. — Если вы не можете выбрать, выберу я.

Каменное сердце повернулось в воздухе.

Одна синяя нить метнулась ко мне.

Дамиан перехватил ее рукой. Нить обвилась вокруг его запястья, прожгла ткань, врезалась в кожу. Он даже не вскрикнул, только сжал зубы и потянул на себя.

— Не трогай ее.

— Твоя верность однообразна, — сказал Эдмар.

— Зато моя.

Я схватила обломок каменной плиты с пола и ударила по нити ближе к основанию. Не разрубила. Но нить дернулась. Дамиан сорвал ее с руки и бросил в сторону.

— Мне нужно к сердцу, — сказала я.

— Нет.

— Не чтобы стать им. Чтобы найти, где оно закреплено.

— Он будет ждать этого.

— Конечно. Но если мы будем стоять здесь и отбиваться, он все равно подтянет меня силой. Лучше я пойду сама и буду смотреть, куда наступаю.

Дамиан посмотрел на сердце, потом на Эдмара.