Чтение онлайн

— Я отвлеку его.

— Не давай ему увести тебя в полную форму. Здесь мало места.

— Я знаю.

— И не бери все на себя.

В его глазах на миг мелькнуло то самое выражение, от которого у меня сжалось горло. Нежность, которую он не имел времени произнести.

— Приказываешь?

— Напоминаю.

— Принято.

Он шагнул от меня, и тень дракона поднялась за его спиной. Не полное превращение, а его край: темный жар, чешуя на скулах, удлиненные тени крыльев на стенах. Эдмар сразу повернулся к нему, потому что власть всегда узнает угрозу власти быстрее, чем угрозу правды.

Я пошла к сердцу.

Каждый шаг давался тяжело. Пол под ногами двигался, синие нити скользили по камню, пытались коснуться щиколоток. Я слышала Дамиана и Эдмара за спиной: удары силы, треск камня, короткие фразы. Но главное было впереди.

Каменное сердце висело над провалом.

Чем ближе я подходила, тем яснее слышала голоса.

Аурения.

Илана.

Женщины без имен, пока я не успевала их различить.

Элира.

Ее голос был не живым, не полным. Скорее следом, оставленным в теле и крови. Но я узнала бы его уже не разумом. Внутри меня что-то тихо отозвалось.

«Не молчи».

Я остановилась у края провала.

— Я не молчу, — прошептала я.

Сердце дрогнуло.

Перед глазами вспыхнула сцена.

Аурения молодая, живая, стоит рядом с Эдмаром в этом же зале. Он моложе, почти красив, глаза горят не холодом, а надеждой. Перед ними трещина в основании замка, из нее идет черный дым. Она кладет ладонь на камень и говорит:

«Можно удержать. Но это должна быть временная связь. Потом нужно перестроить нижние опоры».

Он отвечает:

«У нас нет времени на перестройку».

Она смотрит на него с ужасом, потому что уже понимает.

Потом другая сцена.

Аурения на полу. Эдмар держит ее руку на камне. Она еще жива. Она говорит: «Ты не спасешь замок тем, что украдешь меня». Он отвечает: «Я спасу хотя бы замок».

Потом темнота.

И годы. Десятки лет. Ее дар, закрепленный в сердце, слышит стены, предупреждает о трещинах, удерживает контуры, а Эдмар строит вокруг украденного новые права, новые договоры, новые смерти.

Я отступила на полшага и едва не упала в провал.

Чья-то рука подхватила меня.

Не Дамиан.

Образ Аурении стоял рядом, почти прозрачный.

— Он взял не сердце из груди, — сказала она. — Он взял центр дара. То, чем я выбирала, куда откликнуться. Без него моя душа ушла, но воля осталась привязанной.

— Если вернуть, вы уйдете?

— Да.

Слово было простым. Спокойным. В нем не было страха.

— А замок?

— Если ты сделаешь правильно, выживет.

— А если нет?

— Тогда часть камня упадет. Люди могут погибнуть.

Я закрыла глаза.

Опять ответственность. Опять цена. Только теперь никто не лгал мне, что выбор будет чистым.

— Как правильно?

— Не бери мое сердце себе. Не отдавай Дамиану. Не бросай в землю. Назови тех, чью волю использовали без согласия. Пусть замок перестанет считать их смерть долгом и признает ее преступлением. Тогда сила вернется не в одного носителя, а в память камня. Она станет не цепью, а основанием.

— Я могу не выдержать.

— Одна — нет.

Я посмотрела через плечо.

Дамиан сражался с Эдмаром у стены. Он не давал ему приблизиться ко мне, но старик знал каждый ход, каждый скрытый знак, каждую слабость подземного зала. Это был не честный бой силы против силы. Эдмар бил не в тело, а в контуры, вынуждая Дамиана гасить удары, которые иначе ушли бы вверх, к замку.

— Он тоже не выдержит один, — сказала я.

— Поэтому вы не должны быть одни.

— Кто еще? Орисса наверху. Ильсан тоже. Тавия ранена.

Аурения посмотрела вверх.

— Замок слышит больше, чем вы думаете.

Я вспомнила зал печати. Людей у стен. Миретту, которая прикрывала раненых. Тавию, бросившуюся на Эдмара. Стражников, опустивших мечи перед Дамианом. Женщин в галерее. Слуг, которые годами натирали полы в доме Асталь и видели страх Элиры, но не имели силы вмешаться. Всех тех, кого родовые книги не считали властью.

Камень помнит всех.

Я приложила ладони к каменному сердцу.

Холод вошел в меня до локтей. Синие нити дернулись, обвивая запястья. Печать Дамиана вспыхнула на коже, но я удержалась.

— Дамиан! — крикнула я.

Он обернулся на один удар сердца.

Этого хватило, чтобы Эдмар полоснул его силой по боку. Дамиан пошатнулся, но не упал.

— Мне нужна связь с залом печати! — крикнула я.

— Через меня!

— Нет. Через всех, кто там стоит. Ты откроешь не приказ. Слышание.

Он понял не сразу.

Потом его глаза расширились.

— Это опасно. Если замок услышит страх...

— Он и так его слышит. Пусть услышит правду.

Эдмар бросился ко мне, но Дамиан ударил по полу перед ним. Камень поднялся стеной, не высокой, но достаточной, чтобы выиграть несколько секунд.

— Майя, — сказал Дамиан. Его голос стал ближе через печать, чем через воздух. — Я открою. Ты не удерживай одна.

— Я постараюсь.

— Не постараешься. Пообещай.

— Обещаю не держать одна.

Он кивнул.

И открыл связь.

Я не увидела это глазами. Я почувствовала.

В зал хлынули голоса.

Сначала шум. Страх, боль, вопросы, гнев. Миретта ругается над раненым и требует держать повязку. Ильсан приказывает перекрыть боковые коридоры. Орисса произносит старые слова защиты. Тавия шепчет кому-то, что госпожа жива, потому что иначе быть не может. Стражник думает о жене и ребенке в нижнем дворе. Служанка боится, что северная башня рухнет на кухню, где осталась ее сестра. Советник молится, хотя давно делал вид, что не верит ни во что, кроме печатей.

Слишком много.

Меня затошнило от чужих чувств.

Но под ними был камень. И он слушал.

— Грозовой Клинок, — сказала я.

Собственный голос показался маленьким. Но печать усилила его, а сердце Аурении отозвалось.

— Я не кровь вашего рода. Не старшая линия. Не ошибка, которую нужно исправить. Я та, через кого вы услышали преступление. Сейчас я называю имена тех, кого сделали опорой без согласия.

Сердце дернулось.

— Аурения Асталь.

Синий свет вспыхнул, и образ Аурении выпрямился.