Чтение онлайн

— Мудак! — воскликнула маленькая девочка, после чего радостно поделилась своим сахарным печеньем с Наной.

— Нет, всё в порядке. Я этого заслуживаю, — сказала Валери, нервно оглядываясь на дверь.

— Не заслуживаешь, — настаивала Лаура, прежде чем снова повернуться ко мне. — Я хочу, чтобы ты защитил Валери от её обвинений.

Мой смех был невесёлым.

— Ты, должно быть, шутишь.

Раздался детский смех, поразительно контрастирующий с тем, что происходило в этой комнате.

— Дай нам минутку, Валери, — сказала Лаура, сжав руку женщины, затем проехала мимо меня в конференц-зал. Лаура подождала, пока я закрою дверь, прежде чем повернуться ко мне лицом, дыша огнём. — Я привела её сюда, к тебе, потому что верила, что ты единственный в нашей семье, кто поступит правильно.

— А что тут правильно, Лаур? Эта женщина разрушила твою грёбаную жизнь, и что ты хочешь, чтобы я сделал? Убедился, что она не будет отвечать за последствия? Что, чёрт возьми, с тобой не так? Она убила Миллера, — я указал на фотографию Миллера в синей армейской форме, стоявшую на полке книжного шкафа.

— Ты правда думаешь, что я этого не знаю, придурок? Как ты думаешь, хоть на секунду в жизни я не скучаю по нему?

— Тогда почему? Что это за хрень?

Моя сестра преувеличенно глубоко вздохнула, что, как я знал, было её попыткой обуздать свой гнев. Это не сработало.

— Мы общались. Это началось через несколько месяцев после несчастного случая. Она вышла на связь со мной. Сначала я не желала ничего слышать из того, что она хотела сказать. Но она не давала мне никаких оправданий. Просто приносила свои извинения. Она была чертовски подавлена, Гейдж.

— Хорошо. Добро пожаловать в грёбаный клуб.

— Тогда она только что закончила двенадцатичасовую ночную смену медсестры в отделении интенсивной терапии. Её малышка, — сказала она, указывая через стекло на маленькую девочку в приёмной, — не давала мужу спать всю ночь, потому что у неё резались зубки.

— Я не хочу ничего об этом слышать, — я не хотел очеловечивать женщину, которая отняла всё у моей сестры. Она была преступницей, чудовищем, заслуживающим наказания.

— Ну, облом тебе, потому что мне пришлось пережить это, так что, чёрт возьми, самое меньшее, что ты можешь сделать — это выслушать.

Я поднял руки в гневном, бессловесном жесте капитуляции.

— Она посадила старшего ребёнка и малыша в машину, чтобы отвезти их за завтраком, чтобы её муж мог немного поспать. Вставало солнце. Младенец плакал во всё горло. Валери пыталась держать себя в руках.

Я не хотел видеть картину, которую она рисовала, потому что знал, чем это закончилось.

— Малышка бросила в Валери соску и начала кричать. Валери на секунду отвела взгляд от дороги, чтобы поднять соску, и тут это случилось.

Я прижал ладони к глазам.

Это. Конец жизни. Конец нормальности. Начало пустоты, которую невозможно заполнить.

— Она посадила тебя в инвалидное кресло, Лаур. Она убила Миллера, — тихо сказал я. Самого сильного, храброго и забавного человека, которого я знал.

— Черт возьми, это был ужасный несчастный случай. И не считая меня, она единственный человек в этом мире, который точно знает, какими ужасными были все эти минуты до прибытия скорой помощи.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Лаура перебила меня.

— Нет. Гейдж. Она держала меня за руку в той канаве, пока я звала Миллера. В то время как её дети плакали в машине, — одинокая злая слеза скатилась по её щеке.

— Я думал, ты не помнишь, — моё горло ощущалось так, словно я проглотил упаковку бритвенных лезвий.

— Мне было легче, если бы никто из вас не знал. Я помню достаточно.

— Господи, Лаур.

— Я знаю, что в тот день мы все потеряли что-то на обочине той дороги. Часть её тоже умерла, и я не позволю другой семье потерять ещё одного родителя из-за этого. С тех пор она расплачивается за это каждую секунду каждого дня. Ей пришлось уволиться с работы из-за приступов паники. Её муж разводится с ней. Она и так много потеряла. Это была одна секунда, одна крошечная ошибка, Гейдж. Так что, если ты хочешь поступить правильно, если ты хочешь, чтобы в твоём списке дел появилось действие, которое действительно улучшит мою жизнь, ты сделаешь это для меня.

— Лаура, она даже не хочет, чтобы я брался за её дело, — устало сказал я. Мне казалось, что мир превратился в неконтролируемую карусель. Мне казалось, что вместо того, чтобы двигаться по прямой, как я планировал, я просто врезался лицом в кирпичную стену.

— Потому что она считает, что заслуживает потерять ещё больше.

— Да? Что ж, я тоже так думаю.

— Мне нужно, чтобы ты, Гейдж, смирился с этим и сделал свою чёртову работу. Ради меня.

— Ты просишь чертовски многого, — сказал я.

Лаура протянула руку и схватила меня за запястье.

— Я знаю. Я также знаю, что ты сделаешь это, так что можешь пропустить эту часть с моральным возмущением.

— Она заслуживает наказания, — настаивал я. Это единственное, что поддерживало меня в первые дни. Закон был нарушен, совершено преступление. Правосудие восторжествует.

— А что насчёт меня? — спросила Лаура, указывая на себя. — Это я предложила бежать по дороге, потому что на обочинах были лужи. Миллер бежал позади меня, потому что я не хотела испачкать свои новые кроссовки. Ты знаешь, что в течение нескольких месяцев после аварии это воспоминание съедало меня заживо? В тот день мне даже не нужно было выходить на пробежку. Я могла бы отложить её на следующее утро. В другой день у меня было бы больше времени, а Миллер хотел поспать подольше. Но я хотела вычеркнуть тренировку из списка дел. Вот почему Миллер мёртв.

— Чушь собачья. Он погиб из-за того, что та женщина неосторожно вела себя за рулём, а на заднем сиденье была куча отвлекающих факторов.

— Мне нужно, чтобы ты сделал это для меня, Джиджи. Ты не можешь вернуть Миллера, но ты, чёрт возьми, можешь проследить, чтобы эта маленькая девочка не потеряла свою мать.

— Иногда ты хуже всех, чёрт подери, и я ненавижу себя за то, что не могу говорить тебе об этом достаточно часто из-за всего того дерьма, что произошло.

Её улыбка была быстрой и язвительной.

— Я всё ещё могу надрать тебе задницу в любой день, братишка.

— Иди ты нах*й.

— Сам иди.

— Я не могу согласиться. Пока что, — добавил я, когда её глаза прищурились. — Дай мне поговорить с ней, а потом дай мне подумать.

— Хорошо. Но ты должен быть вежливым, и на принятие решения у тебя есть время только до понедельника. Она должна признать или не признать свою вину на предварительном слушании.

Бл*дь. Это важное решение, и я никогда не принимал такие решения на лету. Я всегда взвешивал свои варианты, обсуждал все возможные исходы. Я снова посмотрел на фотографию Миллера. Он был голосом мудрости, чутким слушателем и плечом, на которое можно было опереться.