Чтение онлайн

Сам же Фарис-Энт пришёл сюда, чтобы встретиться с Возлюбленной. Он выполнил свой долг — привёл в Эсаллар людей — и заслужил хотя бы несколько мгновений блаженства. Пусть оно продлится недолго, пусть его вечная жажда не получит утоления — он будет счастлив уже оттого, что увидит Её и поговорит с Ней.

Фарис знал, что так будет.

Древесные драконы появились сразу, едва они спустились в долину, покинув пещеру Бергарот. Зелёно-бурые стремительные тела, гибкие хвосты, крылья, обросшие мхом и травинками, рваными движениями закружились вокруг, заключая путников в кокон древесного вихря. Фарис мысленно говорил с ними и видел, что Уна — девушка с особой, непостижимой для него магией — тоже понимает их и способна ответить. Он даже не заметил толком, как она скрылась за деревьями вместе с группой молодых Эсалтарре и громадным, медлительным старейшиной, чью грудь и живот покрывал панцирь коры, — скрылась, чтобы наконец-то выяснить, какой Гирдиш подарили ей звёзды. Уна была бледна и серьёзна; видимо, разговор с атури-медведицей придал ей решимости.

Однако, признаться, ни её судьба, ни судьбы её друзей и отца не занимали Фариса-Энта так, как слабый шанс на встречу с Возлюбленной. Он понимал, что это безнравственно (с большинства точек зрения), но ничего не мог изменить.

Он вздохнул. Он давно почувствовал Её присутствие, но не решался заговорить. Она уже здесь, где-то меж ветвей. Ждёт.

ЗДРАВСТВУЙ, ФАРИС.

Голос в его сознании — оглушительно-громкий, но нежный рёв. Единственный в Обетованном голос. Он ни с чем не мог его спутать, ибо каждый звук вызывал дрожь — смешную, от холки до копыт. Не наигранную.

Так нельзя? Возможно. Ему давно было всё равно.

«Здравствуй, Возлюбленная».

Кентавр преклонил колени, и мох мягко спружинил под его тяжестью. В листве что-то шевельнулось — мелкое, неуловимое. Фарис-Энт пока не присматривался: жаждал продлить это мгновение. Миг встречи, миг узнавания Её — есть ли в мире что-то более дивное?… И дело не в зелёно-золотой чешуе, не в прекрасной гибкой плоти, не в крыльях, сливающихся с чащей. Тело Возлюбленной — тоже её часть, конечно, но не её суть. Не вся она.

Вся она — его боль и смысл. Его путь. Его Гирдиш.

Йарлионн, дочь Тианы и Нермендевра из леса Тан Эсаллар. Возлюбленная.

Фарис уже не помнил, когда видел её в последний раз. «Давно, очень давно», как выражается бессмертная Бергарот. Но не так уж это и важно. Ведь Возлюбленная всегда с ним — днём и ночью, в степи и в лесу, в здоровье и хвори. Блаженство быть с нею рядом освещало его, и он тонул в зелёном сиянии. Не страсть, но покой охватывал его здесь — так что насмешки садалака напрасны. Нет ничего грубого, недопустимого в его любви.

Нет ничего, кроме того, что должно быть.

ТЫ ПРИВЁЛ К НАМ ГОСТЕЙ.

— Да, — вздохнул Фарис-Энт. Он чувствовал насмешливое недовольство, исходившее от Возлюбленной — насмешливое, но не гневное. В любом случае, меньше всего на свете он хотел расстроить её. — Гостей издалека. Им сказали, что твои братья и сёстры знают, как вернуть в Обетованное странника по мирам.

СТРАННИКА, — Возлюбленная шевельнулась в ложе из ветвей, и изумрудный блеск чешуи обжёг глаза Фарису-Энту, — ИЛИ ПОВЕЛИТЕЛЯ ХАОСА? ТЫ КЛЯЛСЯ БЫТЬ СО МНОЙ ЧЕСТНЫМ.

Фарис-Энт склонил голову. Сердце его забилось — часто, как у ребёнка; от пота засаднили царапины, нанесённые красной женщиной-лисицей. Подумать только: Возлюбленная помнит клятву, которую он принёс уже несколько солнечных циклов назад. Возлюбленная помнит вообще всё — вплоть до того, западный или восточный дул ветер в тот момент, когда она, поймав кролика, задумалась о смысле жизни… Иногда его всё ещё это пугало.

Непросто привыкнуть к памяти Эсалтарре. Не проще, чем к их красоте.

— Я держу свою клятву.

И КАК ЗВУЧИТ ЕГО ИМЯ? — золотистые когти скользнули по древесине, не издав не звука; на миг Фарис-Энт, замерев, увидел нити плюща, вившиеся прямо из-под чешуек. — ХОЧУ УЗНАТЬ ОТ ТЕБЯ, ИБО МОЙ БРАТ, ГОВОРЯЩИЙ СЕЙЧАС С ДЕВУШКОЙ С ВОСТОКА, СКРЫЛ ОТ МЕНЯ СВОИ ПОМЫСЛЫ. ОН ПОКА НЕ ПРИНЯЛ РЕШЕНИЯ. НИКТО ИЗ НАС НЕ ПРИНЯЛ.

— Но ты выслушала девушку с востока? — спросил Фарис. Ему было интересно суждение Возлюбленной: она безошибочно определяла, кому можно и нельзя доверять. Ей никогда не нравились, скажем, боуги и Двуликие, побывавшее в союзе с тауриллиан: Возлюбленная говорила, что их души источают смрад срубленной, насильственно убитой древесины. Запах смерти. Сам Фарис-Энт не чуял его, но спорить не собирался.

ВЫСЛУШАЛА. ОНА МНЕ НРАВИТСЯ, ХОТЬ И БОЛЬНА СВОЕЙ СИЛОЙ, — очередное определение, к которому нечего добавить… Фарис мысленно пообещал, что попытается использовать его в одном из переводов. Возлюбленная сдвинула переднюю лапу вниз по стволу, и теперь он видел прихотливый узор зелёного и золотого на её чешуе. — И, КРОМЕ ТОГО, ЕЁ ВЫБРАЛ ОДИН ИЗ НАС. ЮНОША, ДЫШАШИЙ ПАРОМ. Я ЗНАКОМА С ЕГО МАТЕРЬЮ, ХРАБРОЙ РАНТАИВАЛЬ СЕРЕБРЯНЫЙ РЁВ.

— И это довод в пользу? — осторожно спросил Фарис, стараясь высмотреть глаза Возлюбленной. Тщетно: она сливалась с листвой — так, будто вовсе не существовала сама по себе, вне леса. Будто он сошёл с ума и говорит с пустотой (в этом случае, о Порядок, все смеющиеся над ним в садалаке правы)… — Ей и её спутникам нужна помощь.

ЗНАЮ. ТЕМНОТА ЕЁ КРОВИ ГОВОРИТ РАНЬШЕ СЛОВ, — где-то в листве Возлюбленная шевельнула хвостом, и Фарис-Энт всем телом ощутил это простое движение. — СОВЕРШЕННАЯ ТЕМНОТА… ТЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ДУМАЛ, ЧТО МЫ СОГЛАСИМСЯ ВЕРНУТЬ ЕЁ ОТЦА? ТЫ РАССЧИТЫВАЛ НА ЭТО, КОГДА ШЁЛ В НАШ ЛЕС, ФАРИС? Я ХОЧУ ПОНЯТЬ.

Фарис-Энт опустил голову. Он и сам сомневался, что поступил правильно, но знал, что в любом случае отправился бы в это путешествие. Он никогда не мог устоять перед соблазном увидеть Возлюбленную.

Не мог и не должен был.

— Эта девушка хочет вернуть своего отца и верит, что он может спасти её страну. Она страдает. Мне стало жаль её, и я решил помочь.

ДА, НО ДУМАЛ ЛИ ТЫ О ЦЕНЕ СВОЕГО МИЛОСЕРДИЯ? — в мелодичном голосе Возлюбленной зазвучали нотки строгости. По сетке плюща проскользнула маленькая неприметная змейка. — ОБ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ПЕРЕД ОБЕТОВАННЫМ? КАК ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО СЛУЧИТСЯ, ЕСЛИ ЕЁ ОТЕЦ ВЕРНЁТСЯ В НАШ МИР?

— Не знаю, — покаялся Фарис, глядя в мох под копытами. — Но я надеялся, что знаете вы. Ты, твои братья и сёстры. Вы свободны в своём решении, как и всегда.

Возлюбленная уцепилась когтями за толстый ползучий побег и мгновенно, как молния, перепорхнула на другое дерево — ближе к Фарису. Теперь он ещё острее ощущал на себе её изучающий взгляд, а не до конца зажившие шрамы ещё сильнее саднили от пота.

НИКОМУ НЕ ДАНО ЗНАТЬ БУДУЩЕЕ. СЛИШКОМ МНОГО СЛУЧАЙНОСТЕЙ СТРОИТ ЕГО. СЛИШКОМ МНОГО ЖЕЛАНИЙ, НАДЕЖД, КАПРИЗОВ… СИЛЬНЫХ И СЛАБЫХ ВОЛЬ. Я НЕ ЗНАЮ, ПОРОЧЕН ЛИ ПОВЕЛИТЕЛЬ САМ ПО СЕБЕ, НО СИЛЫ, ВЕДУЩИЕ ЕГО, ОПАСНЫ ДЛЯ ОБЕТОВАННОГО. МНЕ ТРУДНО ПОСТИЧЬ, КАК СМЕРТНЫЙ СПОСОБЕН ВЫНОСИТЬ ИХ В СВОЁМ СОЗНАНИИ И СВОЕЙ ПЛОТИ. ВОПРОС В ТОМ, МОЖЕТ ЛИ ОН УДЕРЖИВАТЬ ИХ.