Чтение онлайн

— Глупости, — лорд Альен поморщился. — Просто слегка подтолкнул их, вот и всё. У рабов Люв-Эйха и без меня хватало причин для гнева.

Шун-Ди позабыл и о еде, и о военных планах. Эта новость не укладывалась у него в голове. Перед ним стоял человек, разжёгший Восстание — человек, повернувший историю Минши в другое русло. Человек, из-за которого клеймо у него на лбу — только пустой след прошлого, никому не дающий права пороть его или пользоваться им, как рабочей скотиной.

Живой человек из плоти и крови. Немыслимо.

— Я не знал… Вы… То есть… — он сглотнул непонятный спазм в горле, отложил еду, встал и поклонился. Щёки горели, а Лис, не скрываясь, хихикал, но Шун-Ди было до странности всё равно. — Спасибо, милорд.

Он поклонился глубоко, в пояс, и сложил руки так, как их складывают в Минши, обращаясь к особенно уважаемому человеку или выражая признательность — крепко прижав ладони друг к другу, сведя пальцы. Даже вельможам из Дома Солнца ему не хотелось поклониться с такой же искренностью.

Лорд Альен замер у чаши-алтаря и несколько мгновений, казалось, пребывал в замешательстве. Потом молча кивнул. Синие глаза оценивающе пробежались по Шун-Ди — и он снова ощутил, как они без напряжения читают его, будто давно знакомую книгу. Минутное очарование растаяло.

— Вы бы видели его в тот вечер! — продолжал разглагольствовать лорд Ривэн. Глаза у него лучились ещё больше, чем у Тима, который, ни слова не понимая, восторженно озирался. — Помню, точно всё случилось вчера: факелы, рабы в масках — чтобы избежать наказания, очень умно — и Люв-Эйх, эта связанная туша на перинах… Ты не оставил ему выбора, Альен. Так же надо поступить и с наместником!

Лис поддержал его одобрительным восклицанием — а вот Уна нахмурилась. Иней уже проглотил последнюю полоску мяса, свернулся клубком и сыто заурчал, положив голову к ней на колени. Белая рука Уны рассеянно очертила гребни на его шее; поколебавшись, она сказала:

— Я согласна с идеей напасть на Хаэдран, но не будет ли правильнее сначала попытаться уладить всё миром, через переговоры с наместником? Вдруг угрозы от драконов и оборотней будет достаточно. Король Хавальд боится магии и может отступить.

— Переговоры? — улыбка лорда Альена вновь стала жёсткой. Улыбка насильника. Шун-Ди старался не признаваться себе, что разочарован. Где-то в углу храма, за алтарём, послышалось пищание и топот маленьких ножек — что ж, хоть крысы водятся в дивной Лиайе. — Было бы бесполезно. Я знаю альсунгских двуров, и они вряд ли сильно изменились за двадцать лет. Кроме того, лишь безумец отдал бы Ти'арг без боя.

— Да, — Уна стойко выдержала его взгляд. — Но простое нападение не соответствует принципу «минимальных потерь», разве нет?

— Наоборот, полностью соответствует, — лорд Альен шагнул ближе к скамье, и до Шун-Ди донёсся исходящий от него запах — запах драконьего дыма, холода и (некстати) жасмина. Торгуя ароматическими маслами, Шун-Ди научился неплохо различать запахи цветов. Как странно. Может быть, это и есть запах колдовства? — Разумеется, мы свяжемся с лордом Иггитом. Я заранее пошлю ему весточку, чтобы согласовать наши планы и узнать, сколько воинов сейчас в гарнизоне Хаэдрана и в каком состоянии стены, — весточку? Он имеет в виду магию? Шун-Ди озадачился, но не посмел перебить. — Однако война в любом случае неизбежна. Мирные переговоры вызвали бы в разы больше смертей — потому что у Альсунга и воинов наместника было бы больше времени подготовиться. Они бы бросили все силы на то, чтобы отразить наш удар. При внезапной атаке у них просто не будет на это времени: сражения с участием драконов обычно быстро заканчиваются. Погибнут многие, но выживет больше людей.

— Ваша дочь слишком милосердна, милорд, — протянул Лис, искоса поглядывая на Уну. Они сидели довольно далеко друг от друга, но Шун-Ди, как всегда, ощущал потрескивающее между ними напряжение. Интересно, отец Уны тоже ощущает его?

Писк и топоток в углу повторились; теперь к ним добавилось настойчивое шуршание. Лорд Альен раздражённо дёрнул плечом, и всё смолкло. Шун-Ди хотелось верить, что крыса жива.

— Войну не начинают с милосердия. Когда ваши товарищи ставили перед собой задачу «освободить Ти'арг», они должны были понимать, что этого не добиться переговорами, — он говорил тоном, исполненным ледяного величия — тоном, с которым невозможно спорить. Голосом судьи. — Поверьте. Я видел не одну войну — в том числе с такими смертоносными орудиями и такой магией, которые трудно описать словами нашего языка. И не одну страну, где сменилась власть. Умирает один король, император, кто угодно ещё — и на его место встаёт другой, и это всегда сопровождается кровью.

— Ты говоришь так, будто в конечном счёте всё это не имеет смысла, — тихо произнесла Уна.

Взгляды отца и дочери скрестились лезвиями. У Шун-Ди заныли виски — то ли от этой немой борьбы с заранее известным победителем, то ли от магии. Дорелиец затаил дыхание. Шун-Ди думал, что лорд Альен не ответит, но он сказал:

— Не мне судить. Я не бог и даже не дух из Цитаделей Порядка и Хаоса, чтобы знать, есть в чём-то смысл или нет.

Пытливо прищурившись, Уна откинулась на спинку скамьи. В полумраке храма её лицо сияло мертвенной белизной, а черты казались слишком правильными — жёстко-мраморными, как у отца. Тонкая чёрная прядь упала на лоб — выпуклый и чистый, словно у девочки, — и Шун-Ди вспомнил, как на празднике боуги Лис оставил на этом лбу поцелуй. Вполне невинное событие — но одна мысль о нём почему-то до сих пор смущала, почти пугала Шун-Ди.

— Значит, всё-таки есть те, кто судит? Те, кто знает?

Лорд Ривэн тревожно закашлялся; благодаря эху получилось чересчур громко. Лис промокнул губы лоскутком и достал дудочку — точно собирался разрядить обстановку.

Лорд Альен долго молчал.

— У меня нет права говорить об этом.

Уна отвернулась.

— Хорошо.

Он кивнул и направился к выходу, чуть не задев Шун-Ди краем плаща; почему-то очень хотелось отдёрнуть ногу.

— Устроимся на ночлег здесь, а с рассветом двинемся дальше. Я сам призову драконов.

Шун-Ди был уверен, что не сможет уснуть в храме, но усталость всё-таки оказалась сильнее уважения к неведомым богам тауриллиан. Если, конечно, эти боги существовали — если тауриллиан, поглощённые собственным совершенством, не поклонялись сами себе, как любил шутить Лис. После ужина Шун-Ди рассеянно размышлял об этом, а ещё о лорде Альене, рабах вельможи Люв-Эйха — первых бунтарях, чьи имена были не забыты, а наоборот, возвеличены в истории Минши, — о предстоящем нападении на Ти'арг… Он перебирал чётки, но в какой-то момент заметил, что покорные бусины щёлкают уже не так равномерно, а пальцы не слушаются. Вскоре имена и названия стали путаться в мыслях; Шун-Ди вдруг обнаружил, что не помнит, откуда родом лорд Ривэн и почему он отправился вместе с ними в это путешествие. Странные образы смешивались, перетекая друг в друга, так что трудно было понять, сонливость это или бессонница: он видел то город на воде, охваченный драконьим пламенем, то каменную медведицу Бергарот с перемазанной кровью мордой, то Лиса — его издевательские поцелуи и вдохновенные укусы, даруемые то ли Уне, то ли всему миру сразу… Шун-Ди охватила слабость; тоскливо и нудно подтягивало сердце. О намерении поискать другое место для ночлега (например, один из тех опустевших дворцов-шкатулок на набережной широкого канала) уже не могло быть и речи. В итоге он скорее провалился в забытье, чем уснул — сидя, неподалёку от алтаря с облезшей позолотой, упираясь лбом в спинку скамьи впереди.

Он проснулся посреди ночи — ещё более усталый, почти больной. Проснулся оттого, что позади, в другой части храма, перешёптывались знакомые голоса.

— Естественно, ты не хочешь рассказывать. Но и мне, и Уне было бы проще, если бы ты рассказал, — убеждал высоковатый и чуть виляющий, но приятный голос лорда Ривэна. Шун-Ди давно понял, что на дорелийском и на ти'аргском тот говорит примерно одинаково — торопливо и взахлёб.

— Было бы проще что? — утомлённо ответил лорд Альен. Всё же до чего глубокий, властный голос, играющий тонами и нотами — ни с чем не спутать. Пробирает до костей, словно ночная дрожь волн за бортом корабля.

— Понять тебя.

— Ривэн, это смешно.

— Ничего смешного. Она твоя дочь, а я — друг, который не видел тебя двадцать лет. Который измучился догадками, выжил ли ты тогда. Ты и представить себе не можешь, что со мной было! — шёпот дорелийца почти сорвался на визг, и Шун-Ди со стыдом услышал в нём придушенные слёзы. О Прародитель. Ни в коем случае нельзя показать, что он проснулся. Лорд Ривэн ни за что не допустил бы такого при нём. — Когда ты пропал, я…

— Могу представить, Ривэн. К счастью или к сожалению, я могу представить гораздо больше, чем ты. Если ты до сих пор видишь во мне друга, то воздержишься от вопросов.