Чтение онлайн

— Я не против, — она нервно усмехнулась, подумав — неужели хоть кто-то с Даром в крови отказался бы учиться у самого Повелителя Хаоса?… Возможно, любой, в ком остались крохи здравого смысла. — Но я на самом деле слаба. Ты будешь разочарован.

Он улыбнулся краешком губ — и всё тело Уны в тот же миг онемело. Руки, ноги, туловище похолодели; их словно набили изнутри мягкой соломой вперемешку со снегом. Она попыталась сдвинуться с места, сжать руку в кулак, пожать плечами — не получалось. Синие глаза лорда Альена со спокойной уверенностью наблюдали за ней.

— Освободись. Чтобы я не был разочарован.

Освободиться? Да, точно. Магия.

Шумело море; из-за поросшего соснами склона доносились голоса — Шун-Ди, Лис и лорд Ривэн готовились к ночлегу. Судя по тону, лорд Ривэн что-то рассказывал. Наверное, очередные байки о своём первом плавании на запад. Уна старалась сосредоточиться, но ничего не помогало: мысли затопляла паника.

Слишком много. Слишком много всего. Слишком сильно.

Она была совершенно беспомощна — больше, чем среди громадин-гор, в море или на спине дракона. Не слушалось собственное тело; есть ли что-то более странное и жуткое? Уна закрыла глаза и заботливо собрала в узел всю силу, которой обладала — пусть и скудную, но её собственную, выстраданную, — и швырнула этот узел в невидимые путы. И… Ничего не произошло. Слова и символы каких-то определённых заклятий не приходили на ум, зеркало и кулон безмолствовали. Подошвы сапог утопали в мягком песке — но она могла только знать это, не чувствовать.

Лорд Альен улыбался.

— Освободись, Уна. Чего ты ждёшь?

Он снял часть пут, и Уна ощутила, как онемение покидает подбородок и нижнюю часть лица — что-то схлынуло вниз с тёплым покалыванием. Она облизала пересохшие губы.

— Я… не могу.

— Можешь. У тебя есть Дар.

— Не могу. Я не знаю подходящего заклятия.

Носком обуви он провёл черту на песке. Граница. Барьер между ними — прочнее всех чар, когда-то разделявших восток и запад Обетованного.

— Магия заключается не в том, чтобы в нужный момент сказать нужные слова и помахать руками. Магия — это воля. В конечном счёте всё сводится к ней, к силе твоей личности. И к тому, насколько умело ты согласуешь её с другими силами, разумеется, — что-то новое появилось в его улыбке — один из оттенков сложной радуги, который Уна раньше не замечала. — Это как музыка или поэма.

— Знаю. Но я действительно не могу, — мерзкое чувство беспомощности и обездвиженность мешали восхищённо заслушаться. Даже жаль. Не каждый день слышишь такие честные и красивые слова — таким голосом. — Ты не предупредил, и у меня не было шанса подготовиться.

Улыбка вновь стала колючей. Лорд Альен указал на черту затянутой в перчатку рукой.

— Забавный довод. Думаешь, настоящий враг в настоящей битве будет предупреждать тебя? Или стоять на таком вот щадящем расстоянии? Шансов подготовиться не существует. Всё, что на самом деле важно, происходит неожиданно — в той или иной мере. Нужно всегда быть начеку.

Она попыталась снова, уже понимая, что единственный благоприятный момент — момент первого потрясения, когда сильнее всего бездумное стремление сопротивляться, — упущен. Воля лорда Альена была повсюду — подавляющая, как море или горы. Шипами чёрных роз она оплетала её, волнами смывала любые попытки прошептать заклятие. В Уне нарастал ужас: он мог бы убить её уже дюжину раз, если бы хотел.

Значит, вот насколько она слаба. Ничтожество. Противно. Хорошо, что больше никто не видит — хотя видит он, а что может быть позорнее…

— Ты не о том думаешь, — лорд Альен стянул перчатку и бросил её на песок — к ногам Уны. — Сражайся!

— Не могу, — выдавила она. Самой неудобной была невозможность повернуть голову — ни оглядеться, ни осмотреть себя. В реальном бою её уже наверняка покрывали бы раны. Восковая кукла.

— Можешь. На войне за Ти'арг боевые маги не станут тебя жалеть.

— Король Хавальд… — от очередной вспышки Дара у неё перехватило дыхание — но и эта вспышка осталась бесполезной. Напрасная трата сил. — Король Хавальд не использует магию.

— А о наместнике ты можешь сказать то же самое? — вкрадчиво осведомился лорд Альен.

— Да. В Ти'арге почти не осталось магов.

— Неужели? Что ж, тогда тебе нечего бояться, — пальцы лорда Альена — бледные и длинные, отточенной формы — сложились в подобие бутона. — Даже такого, например.

В тот же миг обездвиженность исчезла; Уна рухнула на колени, растирая лицо, бока и плечи: с неё будто сняли кандалы. Перчатка лежала на песке, как растрёпанный чёрный цветок.

Лорд Альен разжал пальцы — и на место онемения пришла боль.

Не сдержавшись, Уна вскрикнула: боль была резкой и всеохватной, будто её швырнули во что-то кипящее или опалили огнём. Мышцы, кости, кожа — неясно было, где её очаг; боль пульсировала во всём теле, сводила с ума. Встать не удалось, и Уна скребла ногтями песок, задыхаясь — потому что горло тоже охватила раскалённая боль.

Пусть это закончится. О боги, что угодно взамен — только, пожалуйста, пусть закончится отец не делай этого со мной мне и так больно за что ты мучаешь меня хотя бы прервись…

— Сражайся, — холодный, строгий приказ. — Сопротивляйся мне. Не терпи.

Ноги сводило брызгами судорог, изнутри терзала тошнота, во рту появился солоноватый привкус — наверное, до крови прикусила губу, пытаясь не кричать. Она билась на песке, словно задыхающаяся рыба. Пожалуйста, отец. Пожалуйста, хватит.

— Хватит. Хватит, по… Пожалуйста.

— Сражайся, Уна. Дерись со мной, как волшебник с волшебником.

— Не… могу так.

— А должна бы. Вся жизнь — это боль. Боли не надо бояться, — он присел рядом; синие глаза смотрели на неё сверху вниз. Уну по-прежнему трясло. — Я даю тебе время. Погрузись в боль, овладей ею. Оберни её против меня. Сражайся.

Она стиснула зубы до скрежета, пытаясь подавить конвульсии. От сосен — точнее, от той линии, где зелёная холмистая низменность плавно переходила в песок — наползали густые, жирные сумерки. Их плотная масса давила на сознание и, казалось, усиливала боль. Искры от костра за спиной лорда Альена (иногда он устраивал себе маленький личный привал, в стороне ото всех) с треском взлетали к небу. С таким же треском исходила болью каждая её косточка, каждый сустав; мышцы на бёдрах, боках, предплечьях пылали и дёргались.

Если он не остановится, она сойдёт с ума… Или умрёт. Странная мысль — можно ли умереть от боли? Наместник наверняка знает, он ведь врач.

Если он не остановится. Уна обессиленно перекатилась на живот (так было чуть проще терпеть боль в спине и между рёбер) и ещё раз заглянула в лицо лорда Альена. Нет, никакого упоения безумца-мучителя нет и в помине — лишь сухая суровость наставника. Он правда хочет, чтобы она сопротивлялась. Но нельзя сопротивляться шторму или урагану — нелепость.