Чтение онлайн

Вскоре и эти мысли исчезли; осталось только тупое, почти животное желание: лишь бы он прекратил, лишь бы ушла боль. Ёжась и скуля — по возможности негромко, чтобы не сбежались остальные, — она схватила единственный предмет, доступный ей сейчас. Перчатку лорда Альена. Бархатистая чёрная замша уместилась в кулак вместе с горстью песка, и Уна рывком отчаяния швырнула её вверх — прямо в лицо отцу. В лицо тому, кто делал ей больно.

Врагу. Противнику.

Сражайся.

Она так и не нашла в себе сил применить хоть какую-то магию и не надеялась, что этот глупый жест — поступок обиженного ребёнка — отвлечёт отца. Но тот, заслонившись от песка, вдруг улыбнулся и… зашёлся тихим смехом. Впервые она слышала, как смеётся лорд Альен.

Странное чувство.

— Неплохо, — он задумчиво кивнул. — Меня ты не отвлекла, но в реальном бою это могло бы сработать. Простые и неожиданные решения — часто самые лучшие.

Сапфир в кулоне вспыхнул красным, будто Хаос запоздало смилостивился над ней. И боль отступила. Не резко, щадяще — слабела несколько мгновений и после ушла совсем. Уна лежала на песке, стараясь дышать глубоко и ровно, как учила Индрис. Сердце всё ещё затравленно колотилось, и встать не было сил.

Лорд Альен снял с пояса ножны с мечом (песок не обнял зловещее лезвие, а точно прогнулся под ним) и встал на одно колено, чтобы помочь ей. Уна вцепилась в него, пытаясь не думать о том, что он, кажется, впервые намеренно к ней прикасается. Руки были сильные, но не давящие. Отец поставил её на ноги, осторожно поддержал, заведя ладонь под лопатки, и сразу отпустил.

— Спасибо, — прохрипела она. Он снова улыбнулся краешком губ — выдался удивительно щедрый вечер.

— Несколько необычно благодарить меня в такой ситуации, не находишь? — короткий вздох — как ей показалось, усталый. Он опять пристегнул меч к поясу; пальцы прошлись по тёмно-синему — темнее и глубже, чем её сапфир — камню в рукояти. Интересно, когда и как он в последний раз пользовался этим мечом?… Интересно, хоть и страшно было бы узнать. — Всё так, как я и предполагал. У тебя недурные способности, но их нужно развивать. Иначе ты так и будешь способна только к неуправляемым вспышкам Дара в моменты гнева или опасности.

Обидно.

Она отвернулась, скрестив руки на груди. Море погружалось в темноту: красно-рыжий ободок солнца с последним пучком лучей опускался за горизонт.

— Неуправляемым вспышкам? Когда на нас напали в дороге, я… убила человека. Магией. И потом, в лесу, когда нас окружили Двуликие, я заставила их отступить… — возражая, Уна поняла, что он прав — и от этого смутилась ещё больше. — Да. Пожалуй, всё это можно отнести к вспышкам. Но у меня мало опыта и…

Проклятье, почему она оправдывается?!

Лорд Альен смотрел на неё пристально, прямо как тогда, в Чаячьем Замке. Ветер шевелил короткие чёрные пряди его волос.

— У тебя любопытный кулон. Мощный амулет — и связанный с Хаосом. Кто накладывал чары?

— Русалки. Они вернули его таким во время нашего плавания, — Уна помолчала и решилась. — И ещё благодаря ему я поняла, что Дар пробудился. Я… увидела его прошлое.

Она хотела, чтобы отец спросил, как это случилось, попросил рассказать о подробностях — но он только кивнул.

— Надеюсь, в Ти'арге он будет нам полезен. Нужно подумать, как именно, — снова этот холодный, деловой тон военачальника. После урока-пытки звучит особенно мило. — Да и тот легендарный клад боуги, о котором ты упоминала, не был бы лишним. Если останется время, надо будет его поискать. Этот боуги, Тим, говорил о зачарованном оружии, верно?

Если останется время… Так небрежно. Неужели для него всё это — и в самом деле пустяк, игра?

— Да. О «несокрушимом оружии, выкованном агхами», если Шун-Ди правильно передал. Но Тим мог это выдумать.

— О, вряд ли, — лорд Альен скептически хмыкнул. — Когда кажется, что боуги лгут, они обычно говорят правду… В отличие от людей. Итак, клад и кулон. А ещё твоё зеркало, — синий взгляд прошёлся по рамке у неё на поясе. — И в том, как ты колдуешь, виден почерк Долины. Кто-то из Отражений учил тебя?

— Да, но в Кинбралане. Зеркальщица Индрис.

— Вот как, — на этот раз его улыбка почему-то была почти довольной. — Мироздание тесно… Я помню Индрис. Её сложно забыть.

— Да уж, — Уна стояла, ёжась от вечерней прохлады. Десяток вопросов вертелся на языке: заедет ли он в замок, когда они будут в Ти'арге? Захочет ли повидать тётю Алисию в Рориглане? Были ли друзьями они с Индрис и какого он мнения о ней — и, что ещё интереснее, о невзрачном мастере Нитлоте?… Но спросила она всего лишь: — Мы продолжим занятия?

Ночная птица вскрикнула где-то в соснах. Может быть, Лис охотится?

— Конечно. И, если хочешь, больше я не буду прибегать к такой… грубой магии.

— Нет, — поспешно возразила Уна. — Учи меня так, как считаешь нужным. Пожалуйста.

На следующий день в полёте их застиг ливень — такой сильный, что драконам пришлось снизиться: путь не просматривался из-за низко нависших туч и водной завесы. Пролетали над Великим Лесом далеко к юго-западу от степи — над его влажной глубью, не столь далёкой от пышных цветущих лесов в сердце материка, где во время своей экспедиции бродил Шун-Ди. Именно он уже рассказывал Уне, что в этой части западных земель смена сезонов дождей и суши особенно заметна. Впрочем, климат Лэфлиенна всё равно оставался для неё запутанной, лишённой логики тайной. Совсем как его жители.

— Вы только послушайте этот грохот! — весело крикнул Лис, убегая под тёмную, кожистую крону деревьев Гаар. Из-под его босых ног взметались фонтанчики воды и земли, превратившейся в чёрную жижу; штаны и рубашка, промокнув насквозь, облепили худое тело, волосы висели неопрятными патлами. Драконица, только что спустившая Лиса со спины, презрительно фыркнула и отвернулась. — Дождь поёт!

— Лучше бы он пел потише, — вздохнул лорд Ривэн, кутаясь в мокрый плащ. Вслед за Тимом он слез по драконьей лапе и теперь тоже устремился к деревьям. — Мы потеряем столько времени!

— Вы правы, милорд, — без выражения сказал Шун-Ди. Он стоял возле своего дракона — прислонился к чешуйчатому боку и слушал дождь, словно слишком устал, чтобы проявлять радость или досаду.

Лис расхохотался, запрокинув голову и ловя ртом холодные капли. Про себя Уна привычно назвала его сумасшедшим, но почему-то без раздражения. Смирилась?…

— Ворчливые зануды! Это ведь правда песня. Ничего вы не понимаете в красоте!

Вода и в самом деле громко шумела по всему лесу — разбивалась о листья и стволы, корни и камни, о спины драконов, замерших под дождём (они сложили крылья и, казалось, нахохлились, как угрюмые птицы). Шум не был однообразным: ровный гул сменялся взволнованными перекатами, визгом и басом, таинственным рокотом. Вслушавшись, Уна поняла, что Лис прав. Дождь пел, и зелёный покров листвы принимал эту песню.

— Время бежит, как вода, его никогда не поймаешь… — тихо произнёс лорд Альен. Он стоял в паре шагов, так что Уна расслышала даже сквозь дождь. От этих слов на ти'аргском что-то сжалось у неё внутри.

— …В тщетных попытках поймать его мы живём, в тщетных попытках уходим, — дрогнувшим голосом проговорила она. Лорд Альен повернулся к ней.

— Долог путь человека сушей и морем…

— Долог и полон тягот, — она заглянула в синие глаза, прижимая к себе задремавшего под дождь Инея. — Поэма о Лааннане.