Чтение онлайн

Даже на таком расстоянии было слышно, как лорд Ривэн обиженно засопел.

— Думаешь, я не пойму, если ты расскажешь? Хотя, правда, о чём это я: ты же всегда считал меня идиотом. Глупо было надеяться, что имя лорда Заэру что-то изменит. Как ты там однажды назвал людские титулы — «раскрашенными перьями»?… Мне врезалось в память.

— Перьями, — лорд Альен хмыкнул. — Не помню, когда я такое сказал. Всё это неважно, Ривэн. Ты не поймёшь не потому что я «считаю тебя идиотом», а потому что — не поймёшь. Знания о других мирах не передать словами, и они не для смертных. Я хочу обезопасить вас с Уной, вот и всё.

— Обезопасить от того, чтобы узнать тебя? Мы ведь понятия не имеем, что с тобой случилось. Двадцать лет — немалый срок для человека, Альен, даже если ты теперь мыслишь другими мерками. Если тебе плевать на меня, подумай хотя бы об Уне.

Лорд Альен вздохнул. В тёмном покое храма (только прежние шорохи в углу да возня под куполом — летучие мыши? — нарушали тишь) его вздох прозвучал отчаянно и жутко, как со дна колодца.

— Повторяю ещё раз: дело не в этом. Со мной случилось много чего — хорошего и плохого. Плохого — больше. Но сейчас всё это не имеет совершенно никакого значения. У тебя есть человеческая жизнь, Ривэн, причём жизнь эта лучше, чем у большей части смертных Обетованного. Довольствуйся ею и не проси об иной. Обетованное — вот что должно тебя беспокоить, а не другие миры.

— Но ведь ты обрёл иную жизнь, хоть ты и человек… — лорд Ривэн замялся. — По крайней мере, был человеком. Прости. Я несу бред. Хотел сказать лишь, что ты покинул Обетованное — значит, это возможно и для смертных?

Лорд Альен помолчал. Шун-Ди старался ровно дышать, но всё равно чувствовал, что он наверняка догадался: немой свидетель уже не спит. Зябкость от холодной скамьи проползала под одежду.

— Возможно. В исключительных обстоятельствах — наподобие тех, которые окружали меня. Но это грань, из-за которой нет возврата. Я шагнул за неё, а ты должен остаться здесь… И Уна, надеюсь, тоже. Потому вам и незачем знать о других мирах.

— А что ты знаешь о нашем? — Шун-Ди впервые услышал Уну. В её шёпоте звенела смесь усталости и возбуждения; он ощущал, что она жадно ловит каждый миг общения с отцом. Цепляется за него — будто чтобы никогда не расстаться.

— В каком смысле?

— Ты не видел Обетованное двадцать лет. Многое изменилось. Может быть, это я должна рассказать тебе о том, как живётся теперь в Ти'арге? О наместнике?

— Едва ли я не знаю чего-то существенного, — по голосу было слышно, что лорд Альен насмешливо улыбается. — А наместник… Вы придаёте ему такое значение — ему, марионетке Альсунга, столь тусклому существу. Это странно. Откуда ты вообще знаешь, что он ещё жив?

— То есть? — напряглась Уна. — Ты думаешь, что коронники могли…

— Они или кто-то ещё — какая разница? С таким человеком в таком положении может произойти всё, что угодно. В любой момент.

Шун-Ди вспомнил слова Лиса об оборотне-убийце, который почему-то стал помогать наместнику. Тхэласса Си Аддульман — кажется, так… О Прародитель. Сердце снова наполнилось давящей болью. Главное — не шевелиться.

— Сколько загадок, — сказала Уна, явно оскорблённая недоверием. Шун-Ди услышал тихое движение, с которым она поднялась. — Пожалуй, пойду прогуляюсь. Что-то не спится.

— Не уходи далеко, вдруг здесь опасно, — предупредил дорелиец.

— Город пуст. Здесь нет ни души, кроме нас, — лорд Альен помолчал. — Разве что крысы и водные твари в каналах.

— Я не боюсь, — отрезала Уна, и Шун-Ди услышал её торопливые шаги. Вспомнилась страшная ночь в лесу — воздетая рука Уны, её кулон, грозно полыхающий красным, муки Двуликих… Действительно — чего ей бояться? Особенно с таким батюшкой.

— Вся в тебя, — громко прошептал лорд Ривэн. Шун-Ди не знал, было это сказано всерьёз или в качестве бестактной шутки — но шаги Уны замерли. Он представил, как она стоит в дверях храма: тонкая и бледная, с неестественно прямой спиной, сжав кулаки.

— Лорд Альен.

— Да? — немного лениво, но заинтересованно.

— Я хотела сказать Вам… тебе… наедине, но, наверное, случая не представится. Моё первое воспоминание… думаю, оно связано с тобой, — шёпот прервался: Уна ловила сбившееся дыхание. — Первое в жизни. Я гуляла с нянькой и тётей Алисией по осиновой аллее у замка… Ты помнишь её?

— Да, — глухо выдохнул он.

— И там, на снегу… Почему-то мне показалось, что ты зовёшь меня. Я не знала, кто ты, какое отношение имеешь ко мне и что вообще происходит. Но ты меня звал. В тот миг я поняла, что ты существуешь.

Шун-Ди надеялся, что притихшему лорду Ривэну неловко так же, как и ему. Лорд Альен ничего не ответил. Уна ещё постояла на пороге, а потом её шаги возобновились — и стихли где-то снаружи.

Шун-Ди понял, что совершенно не хочет слышать, о чём лорд Альен и дорелиец будут говорить без неё — да ещё и после такого признания. Невыносимо. Всё это невыносимо.

Он пошевелился, поднял голову от скамьи и негромким кашлем показал, что проснулся. О Прародитель, нужно было сразу уйти.

Ночная Лиайя тонула в серебряном свете луны. Лунные блики робко дрожали на воде каналов, и, переходя горбатые мостики, Шун-Ди каждый раз представлял, как под ними проплывают русалки. Он прогнал из сознания все лишние мысли и раздумывал только о том, как бы найти относительно целое здание и провести остаток ночи под крышей, не нарушив чьего-нибудь уединения.

Но, конечно, всё-таки нарушил его.

У очередного дома-дворца с изъеденным влажностью фасадом Шун-Ди снова услышал голоса. Уна и Лис — разумеется, вместе. Проклятье. Надо же было пойти с ней в одну сторону!.. Голоса приближались; Шун-Ди, кусая губы, отступил за угол дома. С барельефа на плитке на него таращилось какое-то пучеглазое существо.

Чуть погодя голоса смолкли, но двое не ушли. Тишину сменили звуки немой борьбы… Шун-Ди выглянул из-за угла, не смея дышать. Тень дома-дворца надёжно спрятала его, и он мог видеть то, что происходит.

Пучеглазую тварь на барельефе окружали цветочные орнаменты: то шипы, то шёлковая гладь лепестков. Странные цветы. Странные и не приручённые — но каким ещё можно вырасти, когда над тобой то и дело пролетают драконы, а к ступеням зданий вокруг тебя подкатывает вода?

Странные — совсем как Лэфлиенн. И Лис.

Лис тащил Уну или она разгневанно подталкивала его — этого Шун-Ди не понял. Да и важны ли подробности в этом полутанце-полунасилии?… Он не хотел смотреть, но и обнаружить себя не мог — уже второй раз за ночь. Просто стоял и глядел на безмолвную толкотню, на тычки и дёрганья; двое не разговаривали, сосредоточенно топча камни. До Шун-Ди доносилось напряжённое, непривычно шумное дыхание Лиса — и от этого звука он ощутил То: ужасное, грешное, томительно-тянущее, всегда заставлявшее пылать от стыда. То, что принадлежало одному Лису, то, что делало зверя охотником, а Шун-Ди — беспомощной добычей. Кроликом в клыках.