Чтение онлайн

— У старости, молодой человек, — с оттенком снисходительности молвил он. — Есть одно неоспоримое свойство: почти все с ней повстречаются.

— Ну, вам это грозит явно раньше, — фыркнули ему в ответ.

— Нет, ну вы видели этот взгляд?! — заголосила вдруг какая-то дама, да так громко и отчаянно, что Юнг невольно оборотился на ее голос. А! Да это маменька молодого Бояринкина. Раньше их с такой фамилией в столице только бы в ратушу пустили.

В приемной вдруг загомонили все разом, обмениваясь впечатлениями, торопясь высказать свое, безусловно ценное для окружающих мнение, но тут ыысокие двери распахнулись и многоголосый гул, оборвавшись, затих.

В приемную вышла Мей. Она снова холодно осмотрела всех и только потом остановила свой взгляд на Стивене:

— Прошу вас, достопочтенный Юнг, следуйте за мной! Его Величество ожидают Вас!

Ах, душенька моя, так я разволновалась после посещения Дворца, что насилу успокоилась. Изволь же опишу тебе Приемную Его Величества. Это прелестная, светлая, огромная комната убрана с большим вкусом. Стены увешаны маринами, выполненными с великим искусством, а между ними выделяется портрет Императора замечательной работы. Масса столиков, диванчиков, мягких кресел, расставленных так живописно, что любой сразу почувствует уют и негу, и комната сразу делается милой, не смотря на ее размеры и назначение.

Из письма, направленном в поместье соседки помещицы Паромоновой,

когда та с мужем в столицу ездила

Нашей стране в настоящее время приходится вести борьбу не только с внешними врагами, но и с собственными сынами, посягающими на мирное развитие и порядок. Мы алчем закона, который позволит нам в спокойном жительстве вершить дела достойные Империи. По тщательном размышлении Нами принято решение о возрождении Чрезвычайного Следственного Департамента, дабы над неверными сынами и внешними врагами был усилен надзор, и удручающее нас зло поборото было.

Из указа Императора Михаила

Плеть не мука, а вперед наука.

Народная мудрость, с которой сложно согласиться

Стойгнев и сам не знал сколько раз он бывал в этом кабинете. Первый раз, помнится, еще с отцом — недорослем был. Александр тогда потрепал его по голове. И он этим так гордился, что сбегал к нянюшке, хоть отец и не одобрял таких визитов, но ему так хотелось поделиться чувствами, что переполняли его маленькое сердечко. В детстве и юности он был излишне впечатлительным, хотя и не замечал за собой этого огреха.

Нянюшка всплескивала руками:

— Да не уж, Тоюшка, сам Император?! Да ты что? А сказал что? Ах, мальчик мой, ты будешь великим героем!

Герой, угу. Нянюшка не дожила, так и умерла считая, что у Тоюшки большое будущее. Знала бы она как ему душно в этом давно наступившем… настоящем.

Жизнь крутила-вертела, Смута бесновалась, страна летела в пропасть и каждый раз казалось — удержались, за край зацепились. Да некуда им больше падать!

В кабинете этом менялись люди, и сам кабинет менялся вместе с ними. Сдвигали мебель, выносили ковры, развешивали портреты. Все побывали на этих стенах: и обе Директории, и народники без числа. Косицын распорядился кабинет восстановить, и только портреты народников и героев оставил — сам из них.

При Михаиле портреты сняли. К новому Императору сунулись было и с проектом обустройства, да он не согласился. Заявил, что нет нужды, его все устраивает. Многих тем удивил.

Сам Стойгнев это расценил как признак того, что Майкл на свою эскападу в Империю смотрит как на командировку, а те, как известно, заканчиваются рано или поздно. Впрочем, тогда под ним самим шаталось не то, что кресло, все вокруг шаталось и слухи ползли чуть не об аресте. И от того жизнь Стойгнев вел в то время такую аккуратную, что вспомнить тошно.

В глубине кабинета Император Михаил — в знак милости — вышел из-за стола.

Князь склонился перед ним, как положено — от поклонов, чай, голова не отвалится — и отметил про себя, что Майкл-Михаил ответил на поклон уважительно, словно раньше не скользил взглядом по Стойгневу так, как будто он кусок стены этого кабинета. Орнамент, грах его раздери.

— Вижу вам передали мой указ, князь, и вы поспешили шокировать здешнее общество, — с легкой улыбкой молвил Михаил.

— Общество, что толчется в вашей приемной, запоминая просителей и пересказывая сплетни, шокировать не сложно. Им по большому счету все равно — оленьи рога я нацеплю, как дикарь Панциря, или в старом мундире на аудиенцию явлюсь. Все одно сплетни в город нести, да свою важность в глазах соседей попроще раздувать. Вот лазутчики, что середь толпы толкутся… Вот те другое дело, те всё примечают, куда надо передают. Да, вы, наверное, своих-то лучше знаете? — Стойгнев сделал самое простое свое лицо. Посмотрим, насколько ты откровенен, Император!

Михаил смотрел пристально, с прищуром.

— Своих? Вы, вероятно, о людях лира Артура Лортни? Боюсь, н а м они не свои. И всех их знает только сам лир Посланник Королевы.

А похоже старый лис Посланник оттоптался на царственной мантии знатно. Как же знаменитое чутье-то так его подвело?

— Слышал я, что приболел он, но в целом, бодр и весел, правда, ни с кем не видится, — с полуулыбкой ответил князь. — Вы его поберегите от визитов, а то некоторые его весьма видеть хотят… Как бы вреда не нанесли… Здоровью многоуважаемого лира.

Мей взглянула пристально.

— Вам что-то известно об этом? — поинтересовался Михаил.

— Дива Дерба любит с ним встречаться, а она сегодня изволит уже прибыть в Темп, — князь пожал плечами. — Весь город в афишах. Они же старые друзья, просто жить друг без друга не могут, хоть и не демонстрируют свои — хм — чувства. А что еще может связывать красивую женщину с многоуважаемым лиром? — простецки добавил он.

— Дива будет занята, — с насмешливой улыбкой ответил Михаил, мимолетно взглянув на Мей. Но князь взгляд поймал и про себя отметил, что не ошибся — болезнь Лортни вполне себе рукотворна и не без ведома Михаила сие произошло.

Мей в качестве союзника нравилась ему все больше и больше. Очевидно, что в данный момент времени их цели совпадают, а там кривая али прямая, да все одно: путь покажет.

— Мне нравится, князь, — заговорил меж тем Михаил. — Что вы настолько в курсе происходящего. Полагаю, я сделал верный выбор. Возрождение Чрезвычайного Следственного Департамента позволит нам обезопасить страну и трон. Я думал над разными кандидатурами, но счел, вашу самой подходящей. К тому же я склонен считаться с оценками барона. Так что, князь, не подведите мое доверие и доверие вашего друга. Вы ведь друзья?

— Мы очень давно знакомы, — осторожно ответил Стойгнев.

— Как все в свете, надо думать? — усмехнулся Император. — Признаться меня с бароном тоже связывает давнее знакомство. Барон умеет внушать уважение даже находясь в стане противника. Но я бы предпочел видеть его и вас возле себе.

Руб-Мосаньский смотрел прямо и внимательно.

— Вы уверены, Ваше Величество, что это понравится вашим недавним соотечественникам?

Михаил невесело усмехнулся.

— Давайте будем откровенны, князь. Вы хотели сказать, что сомневаетесь в положительной оценке нашего с вами союза со стороны моей царственной Матери?