Чтение онлайн

Стойгнев медленно кивнул. Мей застыла хрупкой статуэткой, склонясь над бумагой протокола.

Михаил покачал головой.

— Она будет резко отрицательной, вы правы. Полагаю, меня попробуют вернуть на место, что мне отвели, но, скажу больше, тут возможно все, вплоть до устранения непослушного, — он задумался, подбирая слово, но не подобрал и продолжил весело. — А поскольку вам назначили роль главного заговорщика, в моем убийстве с большой вероятностью будут обвинять именно вас, князь.

— Понимая вероятное развитие событий, вы все равно делаете этот шаг, Ваше Величество?

— Мы с вами в некотором роде заложники своих ролей в этой игре, — Михаил широко улыбнулся. — А мне — увы — дали миссию куклы в балагане мошенников, которая своими выкрутасами, шумом, криком, блеском отвлекает рыночную публику, пока предприимчивые портовые котята чистят карманы честных горожан. Знаете, что бывает с куклой, когда народ поймет, что это не настоящие артисты? Ее бросают, спасаясь бегством, а разгневанная толпа втаптывает бедняжку в грязь, ломая ей ручки и ножки. Кукла сослужила свою службу, ее судьба более никому не интересна. Как видите, я предельно откровенен с вами, князь, может быть, даже не позволительно откровенен для Императора, который вам не нравится.

— Мне нравится тот, кто ставит интересы моей страны превыше всего, — размеренно проговорил Стойгнев.

Михаил кивнул.

— Я готов быть тем, кто гарантирует стране независимость, но мне не справиться без вас. Мне нужен честный союзник, князь. И я готов быть таким же честным союзником для вас, — он протянул руку и Стойгнев ответил на рукопожатие. Ладонь Императора была твердой, словно князь деревянный брусок стиснул.

— И — не буду врать — личная безопасность меня тоже интересует, князь. Моя и Маргариты Сергеевны. Видите ли, кукол легко меняют. Когда одну втаптывает в грязь толпа, на другую за углом уже напяливают стиранную рубаху… Вам приходилось видеть растоптанных балаганных кукол, князь? — поинтересовался Михаил все так же весело.

А не смешно ему, совсем не смешно, понял Руб-Мосаньский. Вот тебе и принц, сын Королевы…

— У нас это не распространено, — ответил вслух. — Хотя всякой твари хватает. Смута породила много… разного, но такое мошенничество не прижилось. У нас народец несколько другой. Нет столько бездомных и банд такого размера, хотя не мало… всякого.

Михаил кивнул. Признаться, он, высадившись с помпой у стен Темпа, ожидал увидеть картину тотальной разрухи. Но эта северная страна даже в полу-растерзанном состоянии смогла его удивить.

Во время триумфального проезда по городу, Майкл с удивлением отметил про себя, что не видит в толпе нищих — этих насельников улиц, полулюдей в отрепьях. В Имберии раз в год их пускали даже в верхний город на время триумфального проезда королевы, и городская стража усиливалась отрядами военных и охранными службами знати.

Мелкая медь, которую Мать ручьем сыпала из кареты, не попадая в раскрытые ладони оборванцев, напоминала Майклу рыбью чешую, что мгновенно тускнеет на ярком солнце. Нищие тянули руки, а монеты сыпались под ноги страже, что тройным кольцом окружала карету и экскорт.

— А куда вы дели нищих с улиц? — поинтересовался новоявленный император у таких же новоиспеченных имперских сановников, и те растерянно переглянулись.

— Верните, — распорядился Михаил, не дожидаясь ответа. — Пусть знают, что Император их тоже любит.

— Видите ли, Ваше Императорское Величество, — осторожно заговорил один из вельмож. — В Империи чернь не живет на улицах так широко, как на юге, у нас все-таки Север…

К счастью, Михаилу хватило ума не уточнять.

Вечером, в спальне, Мей заглянула ему в глаза:

— Ты совсем не читал справки, которые я приготовила?

— Читал, но не все, — покаянно выдохнул он. — Как ты умудрилась за такой срок исписать столько бумаги?

— Хотелось охватить все, — ответила Мей. — Если бы ты дочитал, то знал бы, что в Империи нет нищих, то есть, беднота, конечно, есть, но здесь не живут на улицах.

— Я понял, у них тут Север, — тогда он еще не расстался со своим легкомыслием. — Но куда же они деваются?

— В Империи совсем по-другому относятся к этому вопросу. Им важно иметь дом. Даже, если в этом доме дела идут неважно, выйти за милостыней — стыдно. Нищие в Империи — полностью опустившиеся люди, которые уже плохо понимают, что происходит вокруг них. Имбериец, когда ему не чем платить за жилье, легко растягивает палатку перед этим же домом, пока новые съемщики его не прогонят. Тогда он переходит в другое место. Главное, чтоб была еда.

Житель Империи будет изнемогать и голодать, но найдет себе добротный угол, а в идеале построит домик, и пусть в нем будет одна комната, но это будет свой домик на собственном участке земли. Кстати, именно поэтому у Темпа такие огромные населенные пригороды, например, та же Чижиковка, — последнее словечко даже Мей далось не сразу. Она выговорила его почти по слогам. Сейчас с ней такого почти не случается.

— Надо оказать помощь погорельцам, — вздохнул Майкл, услышав название. — И надо проследить, чтобы у тех чьи дома разрушены, была достойная компенсация. Приготовь завтра указ, Мей.

— Обвинили-то узурпатора, — напомнила она. — Но компенсация…

— Что такое? Разве я не буду выглядеть заботливым Императором на фоне этих обвинений?

Ее взгляд был темен, а голос резок:

— В тех домах погибли целыми семьями — твою компенсацию, Император, некому получать.

Да, та история была скверной, очень скверной. Все же северяне не дикари, чтоб лишать их жизни по простой прихоти. Можно было обойтись без этой бомбежки, можно.

Однако, о случившемся он узнал по факту. Его просто никто не спрашивал. И не тогда ли самонадеянный Майкл Вентский впервые почувствовал смертный холод воображаемого кинжала, приставленного к его высокородному горлу?

— Судя по тому, что я знаю, — заговорил Михаил. — Чрезвычайный Департамент ведал всеми уголовными делами.

— Нет, — возразил Стойгнев. — Только теми, что угрожали безопасности государства. Шпионы не брезгуют знакомством с разбойниками.

— Есть мнение, что разбойники стали чувствовать себя весьма вольно на улицах Темпа, во многом потому, что вы ими больше не интересуетесь.