Чтение онлайн

А самое главное, пока он не прочел письмо Ирмалинды, у него словно шоры на глазах были. Что же творится в этом Дворце, покой и безопасность которого они обязаны охранять?

Когда, пвру часов спустя, Кайзер хмуро сказал, отчаянно растягивая слова, что у него к Лотарю есть одно деликатное дело, касающееся семьи, у зу Харта точно камень с души свалился. Он знал, что сказать своему королю. Однако, не сразу. Главное, было в другом — кайзер, действительно, был с ними.

Но на душе все равно было не хорошо.

К тому же Север не радовал новостями. Новое появление на арене борьбы князя Стойгнева Руб-Мосаньского в официальном статусе путало многие карты. К сожалению, ни донесения агентов, ни газеты не лгали. Странно, что кайзер достаточно спокойно встретил эту новость. Ну да, его вдруг озаботила соседка по Трону и Дворцу. Тьфу ты, жена.

Несравненная кайзерина. Знать бы еще причину такого интереса. Что открыло ему глаза, вызвав очередную волну гнева и бешенства. В чем прокололась Гера Анжелина перед мужем — они же практически не общаются.

— Давно бы уже разобрались с князем, — ворчливо сказал Фрос, отложив газету. — Знали, что больной лежит в своем имении, так чего тянули? Удобно же было. Вряд ли там большая охрана.

— Понадеялись на Небо, — хмыкнул Швац, возведя очи горе. — А Небо воздержалось. Сами, говорит, парни, что-нибудь сделайте уже, а?

— Стойгнева положили на обе лопатки имберийцы, — ответил Лотарь. — Смысла лезть в их игру не было. Без нас справлялись.

— Справлялись, да не справились, — враждебно буркнул Фрос.

— Ну, этого мы не знаем. Пока не знаем, — Лотарь качнул головой. — Возможно, Стойгнев воспользовался болезнью Лортни, и тогда это временная победа. Старик встанет и, если надо, сожрет весь дворец вместе с усыпальницами и садами, но прогнет Михаила.

— Я вот смотрю на все это, — вмешался Гейц. — И все больше не понимаю: почему мы думаем, что Михаила можно так легко прогнуть? А если тут другое? И он начал собственную игру?

Лотарь поморщился. Только самостоятельного императора на Севере им не хватало. Сидел бы под мамочкиным колпаком и не взбрыкивал. Но, следовало признать, что резон в словах Гейца был.

— Понаблюдаем, — обронил тяжело Лотарь.

— Мы ведемся на мнение имберийцев, полагая, что они лучше знают своего принца. И, скорее всего, это так и есть, — Швац крутил самопишущее перо в руках. — Однако, принц уже два года как стал Императором. Маски прирастают и подменяют суть — нам ли не знать?

— Обнаружил, что он большой и мамочка не указ, — хохотнул Фрос. Вот кого надо отправить отдыхать, пока он не залил ядом все вокруг.

Однако, парни правы. Лотарь уже думал об этом раньше, но надеялся, что ситуация пойдет по другому сценарию.

Швац сверкнул улыбкой и ответил Фросу под хохоток Гейца:

— Посмотрел однажды принц на себя в зеркало, выдернул седой волос и понял, что надо что-то менять, — еще, поганец, и рожу уморительную состроил, сразу напомнив Лотарю сына имберийской королевы.

— Циркус, — хмыкнул Харт. — Если бы я вас не знал, выгнал бы всех к граховой бабке. Покушаться на Стойгнева пока не будем. Но смотрим во все глаза. Все происходящее может быть очередным ходом их игры. К тому же, имберийцы снова заслали Дебру на Север, а она, как помним, и в прошлый раз пыталась подобраться к князю. Смотрим в оба, парни, всем агентам быть готовыми. Нам нужно будет либо вовремя вмешаться, либо перехватить инициативу. Помним, у нас есть своя великая цель.

Если вы будете иметь случай, поговорить с простым человеком из глубинки, то увидите, что в голове у него настоящая каша из суеверий и обрывков языческих верований. В доисторические времена самой лучшей жертвой считались серебряные слитки, из которых потом один возвращался хозяину и считался освященным силой иной. Его носили от сглаза, порчи и как защиту от духов и других сказочных существ. В отдаленных деревнях до сей поры свято чтят обычай перед свадьбой надевать новобрачным серебряные вещи, чтобы избежать воздействия колдовства или уничтожить его, если оно уже случилось. А в Скучных землях многие охотники носят с собой серебряную пулю, считая, что это привлекает удачу.

Из лекции профессора истории Кручинского,

читанной для вольнослушателей столичного университета

В Межреченске есть старая легенда, которая гласит, что перед смертью Патрик Безголовый рассердясь на непутевых внуков, лишил их части наследства. Весьма значимой! Он запер свою удачу, дарованную ему лесным отшельником еще на Исконных землях, в некий ларец, который скрыл в тайном месте, а ключ то ли от ларца, то ли от тайного места попросту выкинул, сказав, что тот, кто достоин, этот ключ обязательно найдет. С тех пор прошли века. В Межреченск до сих пор ездят люди, надеющиеся найти Патриков клад. Кстати, по другой версии, Безголовый скрыл от потомков не свою удачу, а драгоценные камни.

Из записной книжки путешественника Изольда Карловича Мора

С лица грязь смывается, а душу не выполощешь.

Народная мудрость

У Провинциала ждали Барановых, и Лизе было очевидно, что этот визит отчего-то важен для Саватия и Акулины. Матушка устроила генеральную уборку в приемной зале, и девушка стала невольной свидетельницей того, как Акулина строга, и даже безжалостна, со своими подчиненными.

— Это что за юбка? — свистяще выговаривала она одной из женщин. — Что за юбка? Кружева? Кружевную юбку нацепила? Хвостом крутить тут вздумала перед братией? Искушать? Тебе т а м, за стенами, мужиков не хватило? Сюда явилась?

Юбка — темно-синяя, с полу оборванными лоскутами, весьма слабо напоминающими кружево, когда-то пущенное по подолу, не была, конечно, послушнической, однако, и «хвостом крутить» в ней вряд ли было можно. Вот милостыню собирать, с точки зрения Лизы, такая одежда подошла бы.

— Из пожертвованного взяла, — начала оправдываться женщина. — Я подумала, на работу-то не жалко, бросовая…

— Дерзишь? — змеей зашипела Акулина, перебивая ее лепет. Оплеуха была резкой и неожиданной, как удар кнута. Лиза невольно вздрогнула. А женщина согнулась в глубоком поклоне, низко — макушкой до пола:

— Прости, прости, матушка! Грешна! Грешна!

Пожалуй, самой Лизе несказанно повезло, что ее здесь принимают как гостью. Вот только червячок необъяснимой тревоги все время подтачивает душу, не давая оставаться спокойной даже во сне.