Чтение онлайн

Барон умер от сердечного приступа — это естественная смерть. Но… как-то очень вовремя.

Тем более, отец всегда шутил, что Фрам Винтеррайдер на редкость здоровый человек.

Ехать в замок? Но кто может помочь там сейчас?

Почему барон умер в Межреченске? Что он там делал?

Что говорят о смерти барона в вольном городе? Межреченск…Вольный город Межреченск…

Выбора нет. Надо ехать к Саватию.

Но в свете того, что отец успел рассказать про брата Саватия, ныне Провинциала* Скучных земель и настоятеля замка-монастыря Неусыпных братьев, как раз к нему в гости Лизе и не хотелось.

Саватий много лет не напоминал о себе… Первое письмо от него пришло после воцарения Михаила.

А когда — то, когда Империю ломала на части революция, и народники яростно преследовали представителей любого религиозного культа, Саватий прятался в доме Лизиных родителей… Благодаря им, у Полунощи была слава городка, основанного народниками, и, конечно, Саватия там не искали.

То время девушка не помнила и знала исключительно из рассказов: скупых — маминых, озорных и образных — отцовских.

Потом пришла Вторая Директория и Саватий перебрался в столицу: к нему была благосклонна и власть, и публика. Кажется, тогда он начал первый раз собирать братию.

Но народники снова взяли верх, и Саватий опять бежал на Север. Работал помощником отца, прикидывался простым парнем, носил Лизу на руках, а вечерами на кухне, закатав рукава толстого свитера, чистил овощи. Маменька кухонные дела плохо переносила, и нянюшка кашеварить не любила и не умела: помощь Саватия была уместна.

Лиза помнила, как нянюшка сидела на кухне, пристально наблюдая за Саватием. А он, случалось, чудил. Летом в свежее варенье накидал мух, зимой вместо овощей сварил очистки.

Лиза вздохнула, словно наяву увидев тяжелый взгляд Нянюшки и тарелку с супом, которую Саватий поставил перед ней. Сейчас ответная улыбка будущего Провинциала казалась вызывающей. Да, в то время она была еще мала, но чувствовала непонятную натянутость между этими двумя.

— Юродствуешь, значит, — медленно проговорила нянюшка. — Меня не жалко, ребенка пожалей.

— Ребенок будет есть кашу, — со смешком ответил Саватий. — А что не так с супом? Все, как вы любите!

Детская память стерла дальнейшую сцену и сейчас Лизе казалось, что она не помнит что-то безумно важное.

…Но в любом случае, ей — на дилижанс. Не потому, что он дешевле и не потому, что моторы еще не полностью захватили дороги: до замка-монастыря, который возвышался на горе, чуть в стороне от Межреченска, ходят только дилижансы. Похоже, Саватий до сих пор относится к любому техническому прогрессу с большим подозрением. А чудно, что под монастырь он выбрал бывшую тюрьму — когда-то печально известный на всю Империю Серый замок.

— Барышня, купите книжечку, — откуда-то сбоку вывернулся мальчишка лет семи и протянул Лизе тонкую брошюрку в яркой обложке. — Гривенник всего.

— Спасибо, милый, — хотела отказаться Лиза, но увидев в обложку, сморгнула и вгляделась в мальчика. — А где ты взял эту книжку?

— Братец старший у меня при нашей типографии книгоношей работает. Он захворал с утра. Я работу взял, значит, — ребенок тяжело вздохнул. — Только не берут у меня книжки-то. А в типографии ругаются, когда приносишь товар обратно и деньги вычитают. А книжка хорошая, на дирижаблях хорошо покупают. Берите, барышня!

— А еще есть …

— Вот их сколько!

— Нет, — Лиза перевернула книжечку, показывая обложку. — Вот про этого человека есть другие книжки?

— Есть, — обрадовался мальчонка. — Толстая! Смотрите какая! Но она одна, дюже дорогая. Рупель стоит.

— Я беру, — Лиза взмахнула рукой, стряхивая серебряный браслет с дамским кошельком** в ладонь. Мамин, маленький, изящный, покрытый разноцветной глазурью. Его удобно прятать в рукаве. Интересно, сам кошелек во сколько оценят? Ой, нет!

Маленький книгоноша посмотрел на рубль и десять копеек, которые Лиза вложила в его ладошку, и поднял заблестевшие глаза:

— Спасибо, барышня!

— Ступай, малыш. Пошли Госпожица тебе хорошую выручку.

Мальчишка серьезно кивнул:

— Я, барышня, за вас помолюсь Госпожице, чтоб и у вас все-все получилось! — и бросился бежать за следующими покупателями. — Не грустите, барышня!

Проводив его глазами, Лиза прикинула в уме размер бреши, которая образовалась в ее скромном бюджет благодаря неожиданной покупке: два пирожка, два чая, ночлег в дешевом трактире. Однако, разорилась! Даже по ценам Осинового прилично…

Значит, едем в гости к святым мольцам…

Она взглянула на свою покупку. С обложки брошюрки на нее проникновенно смотрели знакомые глаза: «Некоторые чудеса Провинциала Саватия», — гласил заголовок. Книжка за «рупель» обещала больше информации: «Жизнь и чудеса Провинциала Саватия. Подробное изложение».

Утром Лиза мучительно вглядывалась в далекие очертания Серого Замка, которые то появлялись, то медленно скрывались за очередным пригорком. Чем ближе становилась конечная остановка, тем меньше хотелось выходить. В то же время это был единственный вариант передышки.

Наверное.

После чтения книг, Саватий виделся в несколько ином свете. Кажется, отец зря его жалел. Конечно, у Провинциала своя правда… В книжке его без всякого стеснения называли и святым, и великим. Раньше Лиза полагала, что такое прилично писать после … ну да, после достойного успения главного героя. Или она цинична?

Спина болела — сидение в ночном дилижансе было слишком жёстким, и Лиза уже с нетерпением ждала подъема в гору: пока лошади тянут пустую карету, пассажиры могут размять ноги.

Пассажирки.

Мужчин тут не было, ну, если не считать кучера и охранника, которые сидели на облучке.

Лизины соседки были все, как на подбор — немолодые, усталые, с малым багажом и молитвенниками. Но книжка, которую вечером открыла Лиза, их умилила: девушку мгновенно приняли в свой круг. Это было даже хорошо: добрые женщины накормили Лизу пирожками и простоквашей. От нехитрой еды ее мгновенно разморило. Спала она так крепко, что во время ночных подъем в гору ее пожалели и оставили в карете. Теперь Лиза ощущала все последствия своего сна: интересно, разогнуться она сможет?