Чтение онлайн

Прислонившись лбом к маленькому окошечку, девушка прислушивалась к тихому разговору:

— Он на нее глянул и сразу спрашивает: «Ну и зачем ты пошла машинисткой работать?» Вот откуда он знает? Понимаешь, она только порог перешагнула, а он сразу ей — вопрос. А сам сидит, на стол оперся, стол перед ним пустой, и смотрит вот так на нее… Она говорит, как водой облили, вот сразу поняла!

— А что поняла-то? — жадно спросила одна из пассажирок.

— Саватий все про нее знает! Все знает! — в голосе рассказчицы, женщины в черном платке, звучала победа. Накануне она уже рассказывала Лизе про чудеса Провинциала, и некоторые из них были из брошюрки, которую девушка успела прочесть до посадки, при свете фонаря у кассы. Лиза жевала пирог и внимательно слушала: Саватий из рассказов был совсем не похож на того, в толстом свитере, которого она помнила.

Среди придорожных кустов стали чаще попадаться валуны — скоро начнется подъем, а за ним уже и сам Межреченск покажется, замелькает на горизонте разноцветными крышами домов, блеснет лентой реки, зачернеет пятнами складов.

Но они повернут к монастырю.

К замку, который мало уступает в размерах Оплоту и возвышается над вольным городом чуть меньше, чем тысяча лет. За это время он успел три раза сменить название, и сейчас его чаще именуют монастырем Неусыпных — братия никогда не спит, а их молитва не смолкает.

…Когда-то рыцарь из своры первого Винтеррайдера отличился тем, что спас жизнь сюзерена. Тот оценил его поступок и, не жалеючи, отмахнул огромный кусок земли с серебряными рудниками в личное владение рыцаря Патрика Безголового — в благодарность. Патрик был весел, рыж, удал и отчаян до такой степени, что заслужил свое прозвище от соратников, которые вряд ли были робкого десятка.

Но, однако, по сравнению со многими известными истории рыцарями-охотниками, был он совершенно темного происхождения. Может быть, поэтому, став земельным и богатым, он не только женился на дочери главного советника барона, но и завел большую стройку — такую большую, что не одолел ее за всю оставшуюся жизнь.

Патрик широко привлекал людей на свои земли: и рудникам, и стройке были нужны рабочие руки. Захудалому городку, больше похожему на деревню, что достался ему вместе с рудниками, Патрик дал вольную грамоту: мужичье ценило этот статус и охотнее переселялось в неласковые края, хотя тропка сюда была протоптана давно — городок основали беглые холопы. Хозяйскую руку эти люди переносили плохо.

Серый замок, который тогда называли Серебряным, достроил только правнук Патрика. К тому времени, земельные владения семьи уменьшились в половину: потомки затыкали дыры в хозяйстве, продавая удаленные наделы и деревни. И как-то не обращали внимание, что продают их то городским купцам, то городскому совету. Серебряные рудники держали семейство на плаву не один век, не смотря на жизнь не по средствам и карточные игры, а потом и вовсе позволили устроиться в столице, да не абы где, а при Высоком дворе.

Время шло, город рос, замок стоял, серебро добывали: ни жители, ни управляющие, ни рабочие понятия не имели как выглядят господа из Серебряного замка. Те не казали носа в родовое гнездо веками. Очередной потомок, в вихре придворной жизни, подмахнул городской делегации право на рудники, обменяв его на баснословную гору золота. Эк они скопили!

Золото закончилось неожиданно быстро, и через пяток лет незадачливый придворный кинулся судиться: он уверял, что ему подсунули не ту бумагу, но доказать, что права на все подземные ископаемые не отдавал, не смог. Документы были оформлены безукоризненно. Грыз локти, а что было делать: рудники золотые и серебряные приносили прибыль уже не ему, а городскому совету. Мужичье обставило господина — золото нашли, а донесения не написали.

Эта история стала фатальной для рода. Уже через поколение они предложили городу купить сам Замок: больше продавать было нечего. Десяток лет шли торги, но между собой продавцы и покупатели все-таки договорились: город выкупил господские хоромы под тюрьму, и Совет представил Императору план: ссылать неугодных в Серый Замок — Серебряным его уже никто не звал.

За заключенных надо было платить, и не мало, зато вольный город гарантировал, что сосланный имярек никогда и никого больше не побеспокоит. Тюрьма Серого Замка была бессрочной: сколько в ней человек, пуста ли она, переполнена ли — никто не знал, но слухи ходили один другого страшнее.

Рыцарь Патрик, когда-то заложивший грандиозное строительство, задумывал Замок-лабиринт, чтобы враг, если таковой ворвется в стены, из него выйти не смог. Его задумка вполне воплотилась спустя сотни лет: побегов из Серого Замка не было. Говорят, последний потомок Безголового, который тоже звался Патриком, и был отважно безрассуден, не сдержан на язык и кулаки, кончил свои дни в камере-одиночке бывшего родового гнезда: еще одна темная история в копилку замковых страшилок.

Знатное получилось дело у городского совета, и по слухам деньги приносило немалые. Ведь их услугами пользовался не только Император, но и любой, кто мог позволить себе платить огромные деньги за содержание заключённого. В Империи же вместо проклятья стали желать недругам попасть в Серый Замок — не было пожелания страшнее.

Но и самые ужасные тюрьмы не вечны.

Серый замок рухнул вместе с Империей. Впрочем, и сам вольный город с трудом пережил смуту. Городской Совет рад был продать пустую тюрьму кому угодно. Купил брат Саватий, который не скрывал, что организует общину. И теперь в определенных кругах Серый Замок считался благодатным местом.

Бывшая тюрьма заселилась верующими. В камерах и пыточных зазвучали молитвы, коридоры и внутренние дворы разрисовали цветными стрелками, чтобы никто не мог заблудиться в коварных переходах. В одном крыле жили давшие обет безбрачия, в другом — семейные, в корпусах при вратах — взятые на испытания. При монастыре работал детский приют, школа, мастерские…

Лиза задумчиво разглядывала иллюстрации в книге «за рупель»: братские молитвы, труды, просветленные лица, и тут же — чистенькие дети-ангелочки, Саватий с лучистой улыбкой. «Жизнь» Провинциала, описанная в книге, мало совпадала с рассказом отца, а уж то, что Соцкий приходил к Саватию с просьбами о молитве … И то, что Саватий указал отцу место главной шахты…

Они в то время даже знакомы не были. Саватий — совсем другая история.

Мамина.

Какой-то противный холодок морозил кожу, когда Лиза входила под своды главных врат Серого Замка. Надвратная башня монументально возвышалась над окрестностями, утыкаясь шатровой крышей в рваные облака. С верхних этажей должно быть открывается прекрасный вид на окрестности… Во всяком случае, дорога просматривается очень хорошо, со всеми ее многочисленными изгибами, потому что гора, которую венчает Замок, тоже… не маленькая.

Удивительно, врата были огромные, а калиточка в них — махонькая. В такую не входят — вползают по одному, пригнув голову и низко склонившись к собственным коленям.

Свод главных врат высок, а надвратная башня не зря выглядит широкой: за первыми вратами обнаружились еще одни — тоже с калиточкой, на вид вполне обычной.

— Твое имя, дитя? С какой целью ты пришла под кров сей? — человек в сутане с капюшоном, надвинутым так, что лица не видно, задал вопрос мягко, вынырнув из густой тени в углу вторых врат.

Лиза вздрогнула, и тут же с облегчением поняла: не к ней обращаются. Женщина в черном платке обогнала девушку перед самой калиточкой. Но это даже хорошо, быть первой не хотелось…

А вправду, как ее имя? Когда они ехали в дилижансе она говорила больше всех, но сама так и не назвалась.

Попутчица вдруг бухнулась на колени, закричав так, что черная сутана отшатнулась:

— Помоги, помоги! Проводи меня к чудотворцу! Дочь, дочь! Моя дочь, моя дочь умирает!!! К Саватию проводи меня! — она разрыдалась, протягивая руки, и поползла за привратником.