Чтение онлайн

Геллхаунд зарычал, подавшись вперед, и тут же послышался щелчок. Тот звук, который я могу идентифицировать однозначно.

Звук снятого предохранителя.

– Не дождешься, урод.

Голос прозвучал с лестницы. Хриплый, напряженный…

И почему-то чертовски знакомый.

В лицо ударил свет налобного фонаря.

– Шаг в сторону. Руки в гору. Медленно. Без резких движений.

Геллхаунд взорвался рычанием. Развернулся, припал к земле, готовый броситься. Шерсть на загривке встала дыбом, клыки обнажились – длинные, острые, способные прокусить кевлар.

– Тихо! – рявкнул я. – Сидеть! Нельзя!

Пес замер. Рычание стало тише, но не прекратилось – низкий, вибрирующий звук, от которого по спине бежали мурашки. Он смотрел на лестницу, на силуэт в темноте, и каждой клеткой своего тела говорил: только дай команду, хозяин. Только скажи слово.

Я медленно поднял руки. Развел в стороны, показывая пустые ладони. Винтовка осталась на полу – там, где я ее выронил, когда блохозавр на меня прыгнул.

Потом так же медленно начал поворачиваться.

На лестнице стоял человек. Массивный силуэт в тактическом снаряжении, тяжелый пулемет направлен мне в грудь. Лицо скрыто тенью, но я уже знал, кого увижу. Узнал по голосу. По массивной фигуре. По манере держать оружие – слегка расслабленной, но уверенной.

– Гром?

– Антей?

Мы произнесли это одновременно. Синхронно, как по команде. Два голоса, слившиеся в один удивленный возглас.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Гром – недоверчиво, настороженно, не опуская пулемет. Палец на спусковом крючке, ствол направлен мне в грудь. Я – с облегчением, которое, наверное, было написано у меня на лице.

Гром. Живой. Значит, не все погибли. Значит, кто-то выжил.

– Антей, – повторил Гром медленно. Будто пробовал мое имя на вкус, проверяя, не обманывают ли его глаза. – Охренеть. Ты откуда взялся?

– Издалека, – я позволил себе усмешку. – Длинная история.

Гром не опускал оружие. Смотрел на меня, щурился. Изучал – лицо, позу, снаряжение. Искал признаки подвоха, ловушки, обмана. Правильно делал, в общем-то. В наше время осторожность – не паранойя, а необходимое условие выживания.

Потом он перевел взгляд на геллхаунда. Пес по-прежнему рычал, припав к земле. Мышцы под синтетической шкурой перекатывались, готовые к прыжку.

– И какого хрена тут делает геллхаунд?

– Это… – я замялся на секунду, подбирая слова. – Моя собака.

– Чего, блин?

– Моя собака, – повторил я. – Ну, типа того.

Гром уставился на меня. Несколько секунд молчал, переваривая информацию. Выражение лица было такое, будто я сообщил ему, что научился летать.

– Твоя собака, – медленно проговорил он наконец. – Геллхаунд. Боевая тварь, которая жрет людей на завтрак. Твоя. Собака.

Я пожал плечами. Насколько это было возможно с поднятыми руками.

– Это еще одна длинная история.

– У тебя, я смотрю, все – долгая история.

– Есть такое. Можно руки опустить? Затекли уже.

– Где мы с тобой встретились? – контрольный вопрос? Это Гром правильно.

– На заброшенном заводе, – тут же ответил я. – Я зачистил мутантов, которые осадили вас в цеху. Потом мы пошли на первую базу. Север очень злился, что ты притащил меня. Могу еще рассказать, как мы ходили на мясную станцию, отбивались от людоедов, прорывались назад на технике, и как я чертовски рад тебя видеть.

Гром помолчал еще секунду. Потом – наконец – опустил автомат. Не убрал совсем, просто опустил ствол, перестав целиться мне в грудь.

– Ладно, – буркнул он. – Допустим, я тебе верю. Хотя это, мать его, сложно.

Геллхаунд перестал рычать, но остался в напряженной позе. Косился на Грома, явно не доверяя. Клыки по-прежнему обнажены, шерсть на загривке стоит дыбом.

– Тихо, – я положил руку ему на голову. – Свои. Свои, понял?

Пес недовольно фыркнул. Мол, ты уверен? Этот тип только что в тебя целился. Какие, на хрен, свои?

– Свои, – повторил я тверже.

Геллхаунд вздохнул – совершенно по-человечески – и сел. Клыки спрятал, но расслабляться явно не собирался. Продолжал следить за Громом настороженным взглядом.

– Послушная зверюга, – заметил тот с долей уважения. – Как ты ее приручил?

– Долгая история.

– Опять?

– Угу.

Гром хмыкнул. Покачал головой.

– Ладно, хрен с ним. Потом расскажешь.

– Гром, что тут произошло?

Гром помрачнел. Лицо, и без того угрюмое, стало совсем темным. Тени под глазами, морщины у рта – он постарел лет на десять с тех пор, как я видел его в последний раз.

– Тоже история не из быстрых, – сказал он глухо. – Спускайся. Расскажу. Остальные тебя тоже рады будут видеть.

Я вскинул брови.

– Остальные? Все-таки кто-то выжил?

– Угу.

Короткое слово. Невеселое. Гром кивнул, но в этом кивке не было ничего обнадеживающего.

– Выжили. Те, кто со мной на вылазке были, когда все это произошло. Вернулись – а тут…

Он не договорил. Махнул рукой, обводя тоннель. Трупы. Разрушения. Все, что осталось от убежища, которое они считали домом.

– Сколько вас? – спросил я.

– Пятеро. Со мной – шестеро.

Шестеро. Твою мать… Я помнил, сколько людей было в убежище – бойцы, техники, гражданские. Женщины, которых мы вытащили с мясной станции. Дети.

Шестеро.

– А остальные? – спросил я, хотя уже знал ответ. – Север? Крон?

Гром не ответил. Просто посмотрел на меня – и в этом взгляде было все, что он не стал говорить вслух.

Я сглотнул. Кивнул.

– Понял.

Тишина. Тяжелая, давящая. Где-то капала вода, мерно, монотонно. Геллхаунд тихо вздохнул, ткнулся носом мне в ладонь.

– Ладно, – Гром качнул головой в сторону лестницы. – Давай вниз. Нечего тут маячить. Поделимся информацией, так сказать.

– Не вопрос. – Я сделал шаг к лестнице, потом остановился. – Только это… Тут со мной еще люди. Друзья. Они снаружи, овраг пасут. Волнуются, наверное. Я позову?

Гром посмотрел на меня. Долго, оценивающе. Прищурился.

– Друзья, – повторил он. – У тебя прямо день сюрпризов, Антей. Сначала собака-убийца, теперь друзья какие-то…

– Ну, так получилось.