Чтение онлайн

— Я не считаю вранье верным средством ни в одном предприятии. Никогда оно не шло во благо и лишь создавало уйму проблем, — высказал свою точку зрения Рэмон. — Кто это? — спросил он разом у всех, указывая на Джона Беккета.

— Ты и сам знаешь, что это мой брат. Зачем ты притащил его сюда?.. — Кирилл был растерян. Он спустился с крыльца и встал перед Джоном. Солнце родило три тени, но одна дрожала и мигала, словно человек, которому она принадлежала, то терял плотность, то вновь наливался ей.

— Это не он, — сказал Рэмон.

— О чем ты? Джон, с тобой все в порядке?

— Да, я устал. Устал. Устал… — ответил Джон. Он и вправду выглядел странно. Его глаза без остановки моргали, а сам он мало шевелился. Рэмон толкнул его в плечо, и тот, повинуясь, зашагал строго по прямой и строго же боком. Он, чуть приседая, переставлял ноги, замирая после каждого шага на секунду-другую. Быстро он уперся в забор, опрокинулся через него и, лежа ровно, будто гипотенуза к катету забора, продолжал переставлять ноги и монотонно твердить: — Я устал… Я пойду прилягу… Очень устал… Я очень устал… — вдруг он странным образом исхитрился оттолкнуться головой и вновь оказался на ногах. Теперь он шагал вдоль забора.

— Хуже копии я не встречал. Теперь ты видишь? — спросил Рэмон.

— Дилетантская мечта… — согласился Кирилл.

«Джон Беккет» опять во что-то уперся, развернулся и поплелся дальше. Он впечатывался, то в забор, то в торчащий цоколь дома, цеплял моложавые стволы, ходил туда-сюда, причитая все о том же.

Рэмон подошел к Лилианне:

— Я все понял. Еще когда ты только появилась здесь. Я откладывал момент твоего возвращения на Изнанку. Предчувствовал? И да, и нет. Все это чрезвычайно логично и предсказуемо. Ты все вспомнила, — сказал Рэмон. — Нельзя стереть память достаточно хорошо. Она всегда вернется… Всегда… Кирк, подойди!

Кирк выглядел ошеломленным, подавленным. Наблюдать за копией дяди было невыносимо. Он повиновался Рэмону и подошел, ведь Кирк всегда его уважал. Рэмон расположил мальчишку к себе сразу и сейчас был едва ли не единственным, кто вызывал у Кирка бесконечное доверие. Ведь кому еще вверить себя, если не своему родственнику зеландерийцу?..

— Покажи мне!

Рукав вверх, два метра бинта размотаны. Воспаление усугубилось. Предплечье наполовину, как и само плечо, покраснело и опухло, а из очага инфекции сочился гной. Элфи охнула, и Лилианна ужаснулась ране.

Похоже те действа, которые Рэмон запланировал изначально оказались неподходящими. Глядя на рану, он раздумывал.

— Эта рана от шебрака, — пояснил Кирилл.

— Я вижу.

— Как? Почему? — спросил Кирк. — Какие же вы все лицемеры! Я мечтателем мог быть, а вы… Все врут, все врут!

Но тут Рэмон что-то заметил, а Кирк опять ощутил в сгибе локтя движение.

— Ах, даже так? — сказал Рэмон. — Фоу… — За секунды он сложил все факты: Лилианна, Зеландер, фоу, охранительный шебрак, открытая мальчику правда, обида на родителей… Рэмон быстро нашел эффективное решение.

Он взглянул на Кирка и вдруг обнял его. Кирк оторопел, он попытался аккуратно отстраниться, потом не аккуратно, постарался вырваться. Однако учитель мертвой хваткой удерживал Кирка.

— Все хорошо, — повторял Рэмон. — Все будет в порядке!

— Пустите!

— Справишься… Ты справишься… Все будет хорошо!

Кирк рассмеялся, но и это не сработало! Он лупил Рэмона ногами и даже укусил того за живот. Он рвался и шипел протесты, он уже вспотел!.. Он пыжился, тужился, но в конце концов сдался. От бессилия он упер лоб в грудь Рэмона и странным обстоятельством вдруг зарыдал.

Какое случилось облегчение! Ребенок не позволял себе этого действа давно, а может никогда в сознательной жизни. Навзрыд, от души, не стесняясь и совершенно забывшись, Кирк плакал, выл и, словно малыш, причитал…

— Садись! — дождавшись нужного эффекта, сказал Рэмон. Он разжал объятия, и Кирк плюхнулся на нижнюю ступень крыльца, еще не понимая, что случилось. — А это, — он указал на локтевую рану, — лечится довольно просто. Здесь справятся календула и оксид цинка, плюс эфеби… Лилианна, можешь сама… или сходите в школу к лекарю…

Она кивнула и присела рядом с Кирком. Мама обняла сына, и тот позволил!

Похоже объятия послужили неким терапевтическим действом. Кирк всхлипывал, а Элфи опустилась перед другом, уложив подбородок на его бедро. По щеке Элфи сбежала слеза, радостная, счастливая слезинка. Кирк с безграничной благодарностью посмотрел на подругу.

— Кстати, что бы вы выбрали, мистер Беккет: «быть мечтателем» или «быть самым умным из когда-либо живших не свете людей»? — спросил Рэмон.

Кирк посмотрел на Элфи. Он вспомнил ее смешную пижаму с лопоухими зверьками, в которой она летала в небесах. Кто у нее остался? Неизвестно когда вернется ее отец, мама свихнулась, а Харм… Жив ли он? «Я нужен ей», — он улыбнулся своей почти сестренке и ответил:

— Дядя Джон в своем кабинете в Воллдриме. Тот человек, Фирлингтон, он превратил его в книгу и оставил на книжной полке, — сказал Кирк, протягивая Рэмону пузырек-шебрак, что дал ему фоландец. Сейчас он не сомневался в своем решении рассказать о Фирлингтоне и его планах. Он в подробностях изложил все, что вспомнил… — А еще дядя сказал что-то про архив Карла. Надо достать архив. — Сбиваясь и стараясь не пропустить ничего важного, Кирк говорил о происшедшем в доме дяди Джона, глядя исключительно на Рэмона. На отца и на мать он не мог взглянуть даже мельком. Он виноват, что винил их, но сам готов был навредить уйме людей, лишь бы добиться своего. — А теперь я отвечу на ваш вопрос. Что бы я выбрал: быть мечтателем или очень умным человеком?.. Я выберу… Я не знаю, как это сделать и получится ли, но… Собой, я хочу остаться собой!

Зеландериец Рэмон сухо кивнул ответу мальчишки и без лишних эмоций взглянул на копию дяди Джона. Сейчас тот лежал на боку и, шевеля ногами, бормотал, что устал и пойдет спать, постепенно становился менее выраженным и уже прозрачным, вскоре исчез. Рэмон стер его.

— Сильный интеллект дает чудо и счастье, — сказал Рэмон не кому-то конкретному. — Интеллект, который возомнил себя великим, способен родить высокомерие или же нескончаемую печаль…

— Тебе придется решать, что делать дальше с твоим фоу, Кирк, — сказал отец сыну. — Думаю, ты созрел вполне, чтобы определиться самостоятельно.

— Значит этот блестящий червяк в моем теле называется фоу?

— Не червяк, скорее черви, — спокойно сказал Рэмон. — Их сотни, впрочем это не совсем черви. Это частицы, которые, то собираются в ленточки, то вновь распадаются.

Кирк сглотнул, но в панику впадать он утомился и потому всего-то обреченно скривил рот.

Элфи подпрыгнула и, зависнув параллельно земле, обняла Кирка:

— Как я рада, что ты можешь быть мечтателем! Ты такой хороший и добрый. Самый умный на свете мечтатель!.. Ищущий знания!..