Чтение онлайн

— Не бойся быть печальным, — сказала она. — Верь себе и стань, наконец, мечтателем! — она улыбалась как-то неестественно, даже надрывно. Она танцевала, плавно водила руками перед собой, поднимала их вверх, запускала пальцы в свои раны, царапала себя, кружилась… радужной лентой изливалась из порезов кровь. — Ты молодец! Ты не подвел меня. Я знала, что тебе можно доверять, когда пригласила тебя на свидание у медного короля, — она грубо рассмеялась и, обхватив себя руками, потянулась к Кирку подбородком. — Милашка Магдалена стала тогда моим почтальоном. Ха! Ею было легко управлять. На время я потеряла тебя, но ты вернулся! И пуговица теперь не нужна… Используй шебрак! Используй его, мой умненький мечтатель!

Кирк открыл глаза. Он лежал на полу, а над ним склонилась Ясмин:

— Ты видел ее? Что она сказала?

Франц что-то бормотал, похоже он все еще был в трансе.

— Что?.. Откуда ты знаешь про нее?

— Это она! Она такая мудрая. Она — душа этого мира. Мы думаем так. Ее печаль… Она же здесь повсюду! Печаль не проклятие. Она естественна и благодатна.

Кирк был поражен. Прямо сейчас Ясмин противоречила своим прежним убеждениям, которые сама столько раз повторяла ему. Чудо… Чудо важнее всего!

— Ты же сама говорила, что печальный мечтатель разрушает, а не создает. Печаль сковывает, она мешает обрести свободу, — сказал Кирк.

— Мы не верим теперь в это, — пояснил Франц. Он уже проснулся и присел, ухватив рукой согнутое колено. На его лице читалось блаженство. Он был одурманен сном. И Кирк, глядя на него, понимал, что минуту назад испытал то же самое. — Это устаревшее мнение.

Ясмин добавила:

— Что может быть прекрасней печального художника? Ведь он творит поистине шедевры!..

Франц поднялся и подошел к Ясмин. Он поцеловал ее, и она поддалась. Кирк смотрел на них и уже ничего не понимал. Когда-то Ясмин сторонилась Франца, она считала его… слишком обусловленным, что ли… Но теперь! Мечтатели кичатся чудом и тому подобному, слушают чувства, избавляются от переживаний. А может и эти двое двинулись умом?

Он смотрел на Ясмин, как она целует другого, и вдруг понял — она не так уж красива и совсем не притягательна. Он вышел из комнаты и закрыл дверь.

Фирлингтон кое-что дал Кирку в доме дядя Джона. Беккет вынул из кармана пузырек с некой жидкостью. «Этот шебрак поможет выяснить, кто есть кто», — сказал фоландец.

Кирк активировал шебрак, откинув крышку с пузырька. Его действие не должно было коснуться мальчишку, так как именно он запустил его. Сейчас Кирк узнает правда ли это.

Ясмин крикнула, в комнате что-то рухнуло. Кирк отворил дверь и увидел на полу Ясмин, она лежала без чувств, а Франц корчился от боли. Идя по лестнице на первый этаж, Кирк ощущал, как сердце сжимается и страшится того, что натворило. Фирлингтон не обманул — Кирка шебрак пощадил.

Внизу картина была аналогична той, что Кирк увидел в комнате Ясмин. Кого-то из гостей Валги вырвало, кто-то потерял сознание. Дергающиеся тела на полу и на диване… Всюду муки и агония. Один из юношей у подножия лестницы бьется в конвульсиях, еще один, справа уже не дергается. Наверное, он отключился. Кирк переступил через парня и увидел девушку в кресле. Она задыхалась, а ее красные яблоки глаз казались огромными. Побелевшими пальцами она сжимала колени и похоже ногтями кое-где вспорола себе кожу. Валга в шортах и облегающей блузе рыдала, забившись под стол, а ее парень — угрюмый блондин — бился в дверь, пытаясь убежать. Дверь не пускала его, или же он просто не мог справиться с ней. В целом каждый из присутствующих «отреагировал на шебрак». Значит здесь нет этой Пэнто. Зато он проверил целых шестнадцать человек!

Эксперимент по выявлению «злодейки» прошел хорошо. Мальчишку испугал результат, но он и радовал. Не было в доме старшекурсников бессмертной Пэнто, а значит не придется подозревать и действовать. Выманивать Пэнто куда-то в город или…

После случившегося в жилище, теперь уже бывшей возлюбленной, Кирк долго бродил по серому Воллдриму, и в конце концов решил, что пора явиться домой. Ко всему он хотел выяснить у отца предназначение люстры в своей спальне. Он узнает, а заодно проверит и домочадцев на «Пэнто». По правде, вспомнив об Элфи, он сразу же передумал. Она не заслуживает мучений. Только не она!

Кирк шел домой неторопливо. Использовать диск для перемещений не хотелось, домой он не спешил — это точно. По дороге встретил женщину, потом еще троих. Всем стало плохо от шебрака Фирлингтона. Кирк использовал его, не слишком задумываясь.

Придя домой, Кирк прилично измучился вопросом сказать или нет отцу о Пэнто и о дяде Джоне. Его мучила совесть за дядю и даже за некую Пэнто. А вдруг она не виновата или ее вообще не существует? Но что странно, еще недавно он несколько раз активировал шебрак, вызывающий боль и страдание у жителей этого мира. Совесть хоть и противилась, но позволяла проделывать это раз за разом.

Блудный сын оказался около дома. «Деревянная» трава и лужайка, молодые прутики будущего сада, — все в серых листьях. На крыльце, прямо на ступенях сидел отец. Он был бледен. Он сидел меж двух теней от колонн, подпирающих козырек. Увидав сына, отец вскочил:

— Ты где был? Два дня прошло! Только не говори мне про…

— Пора поговорить, — процедил Кирк.

Кирилл прочистил горло и, избегая смотреть сыну в глаза, сказал:

— Можешь не рассказывать мне, где пропадал, если не хочешь… Я рад, что ты пришел и что ты в порядке.

На его щеках возник румянец и конечно же не от смущения. Он не решался и ему… ему, к печалящей мечте, было… страшно? да, именно страшно!.. Что же случилось?

— Элфи? С ней все в порядке? А мама?.. — заволновался было Кирк. — Туман опять двигался? Новые сумасшедшие?..

— Все хорошо, Кирк, — улыбнулся отец, но Кирку показалось, будто улыбка доставляла тому боль. Именно так, с надрывом, улыбалась женщина из видения Кирка в доме у Ясмин.

Кирк вряд ли понимал, что сердце отца на грани тяжкого бремени печали.

Кирилл всматривался в лицо мальчишки восьми лет и думал о том, что давно уже замечает за ним столько недетских чувств и поступков, размышлений. Он провел рукой по волосам, собрался с духом и спокойно заговорил:

— Похоже я должен извиниться, сын. Твой день рождения, подарок…

— Да плевать мне на подарок! Я не о том!.. — Кирк злобно пялился исподлобья.

— О, прости… — Кирилл замешкался. — Ты про мечтателей?.. — Кирк хмыкнул, и отец продолжил: — Я не открылся тебе. Поверь я не мог и не должен был… Таков порядок!

— Ага… Ага… — съехидничал Кирк.

— Но была еще одна чрезвычайно важная причина. Не мог я, и ты был не готов узнать о существовании мечтателей. Это строжайшая тайна… Я планировал… Когда ты вырастешь… — он сбивался и трудно было понять, о чем конкретно говорит отец.

— Это все за что ты решил извиниться? — спросил сын. — Это старые дела, может что нового расскажешь?

Кирилл ответил:

— Есть еще кое-что. Но, поверь мне, время еще не пришло.

— Я все понял, — сказал Кирк и подошел к двери: — Я возьму кое-что и уйду, — сказал он, не оборачиваясь.