Чтение онлайн

Я был молод и искал применение своему таланту шебиша. Как и в большинстве семей моСка, одна моя мать и один отец были шебишами. Я не был единственным шебишем среди детей, но, наверное, самым авантюрным. 27 (это если примерно подсчитать по вашему календарю) — возраст, в котором дети Ска начинают самостоятельную жизнь. Я убежал из дома, как только узнал, что собирают группу для масштабного действа. Тогда мне было 22 года. Думаю, родителям пришлось рожать еще, ведь взрослым я не стал и вожделенное «15 детей», развалилось по моей молодой вине.

К тому времени я многое умел и занимался шебами поистине ловко. В отличие от похожих миров, в Фоландии не приветствовались фоу — блокаторы детских шеб. Родители отвечали за здоровье и безопасность своих чад и потому, используя всевозможные навыки и приспособления шеб, они держали нас в узде, при этом обучая практически с зулков, то бишь с младенчества.

Моя семья была из мираков, мы не причиняли вреда себе и другим, и я был таким и надеюсь смогу остаться мираком в будущем.

Глобальная шеба на одном из стагнирующих этажей Фоландии должна была стать спасительным действом. Слой хотели изменить. Я не слишком разбирался что конкретно планировалось. Тогда я не жаждал знаний, я хотел испытать себя. Я был одним из сотен шебишей, которые сфокусировали шебы вокруг двоих или троих… точно уж не помню.

Что было потом я позабыл и не с годами, но разом.

По воле нечаянной шебы я оказался незнамо где. Я был в ужасе. Я ощущал некий вакуум и ничего не видел, но вскоре вышел у рябой голубизны, большой и странной. На моСка нет водоемов и вообще там нет воды. Не знаю почему, но жажда не знакома моСка. Здесь я едва не умер, пока не узнал, что должен пить. Это мне подсказали люди.

Столько неудобств из-за потребности пить! А пища…

Вы задумывались над тем, что киты или дельфины, черепахи, живущие в океанах, вынуждены постоянно всплывать, чтобы глотнуть воздуха? Они привязаны к поверхности и могут утонуть, если вовремя не поднимутся из глубины. Они всплывают и опускаются вниз. Туда-сюда, туда-сюда. Всю свою жизнь. Здесь у вас, у людей Земли, жизнь как у бедных китов: непрестанная борьба за воду, еду и даже воздух. Это сложно, неудобно. Много времени уходит для обеспечения тела ресурсами для жизни.

Для меня осталось загадкой почему у меня оказалась пищеварительная система. Я до сих пор не понял, как так вышло. Правда когда-то в детстве слышал… а может мне это приснилось. Но кажется, что, проходя сквозь орейфусы, тело меняется в соответствии с задумками создателей, адаптируется к природе мира, в который ты приходишь. Я не уверен, что это так и, к сожалению, я не успел узнать больше.

Глядя на бескрайнюю гибкую голубизну, я не мог понять, что же это такое. В моСка есть окна обзора. Пузатые иллюминаторы, огромные и малые, сквозь которые видные другие этажи. Мне показалось, что окна этого мира поистине масштабны, и вода — это некая их разновидность. Так я чуть не утонул, пытаясь высмотреть свой этаж сквозь ваше море. Меня спасла женщина. Впрочем, я почти не помню ее. Она ушла, но перед этим выдала тираду на неслыханном мной ранее языке. Ее речь была беглой и показалась скользкой, неуловимой, трудной для восприятия.

Позже я выучился португальскому. Один умный человек помог мне. О, он стал великим, жаль длилось это время меньше, чем ему хотелось бы.

Я долго не мог представить себе океан. Зачем он и что такое? Годами я боялся «водяных окон», пока не добрался до книг и тогда стало мне ясно: они вовсе ни обзорные линзы, ни вход, ни выход, ни экран для этажей, но часть этого мира. А через много лет я стал рыбаком, вот так-то!

Смешно сейчас вспоминать об этом, но мне выпало предостаточно времени для преодоления страхов.

Я пытался вспомнить и никак не мог понять, как попал сюда. Я не должен был оказаться в существующей реальности. Помню, как меня поразило ваше небо. Тогда я думал, что это дно иного этажа, но и это оказалось неверным представлением. Я был испуган, но от великолепия ночи и огней в небе я не могу оторвать взгляда до сих пор. Этот мир большой и красивый. Я много писал картин о небе Земли и мечтал улететь к звездам, найти среди них свой мир. Где же он, в какой галактике или же он прячется в другом измерении?

Все было другим, непонятным и пугающим, но самым большим испытанием стало то, что этот мир полностью ограничивал шебы, как мне казалось поначалу. Позже я узнал, что требуется долгая и непрестанная концентрация… Но даже в этом случае, мало чего можно достигнуть. Я не умел творить шебы «земным» сценарием, не знал, как надо.

Я долго мучился одиночеством и искал друзей, скитался и голодал. Несколько раз я должен был умереть от холода, голода, болезней, травм… но отчего-то выживал. Я многие десятилетия слонялся по миру. В конце концов восемнадцать лет назад я оказался здесь и остался жить в Воллдриме. В этом месте мне стало по-настоящему спокойно. Я прожил на Земле лет 130. Точнее не могу сказать. Да, этот мир красив, но неинтересен, но стал мне домом. Я пробовал создавать орейфусы, но они не работали. Да я и не особо научился созданию орей. Глупо было убегать из дома в столь раннем возрасте; глупо было врать, что я взрослый и могу участвовать в больших шебах; глупо было ввязываться в шебу стагнирующего этажа Фоландии… Я сожалел об этом десятилетиями, но потом смирился. Сколько раз я возвращался в тот момент принятия решения сбежать из дома? Много раз, тысячи раз. Пока не понял, что убежал бы в любом случае. Таков я был, таковы и последствия…

— Вы знаете, Фирлингтон, в этом мире есть определенная защита от проникновений извне и ухода отсюда. Нельзя создать орейфус без определенных черт и составляющих. Возможно, в другом месте у вас бы вышло, но здесь, к сожалению, не получилось, — пояснил Джон.

— Печально слышать. Но, наверное, создателям виднее. В Фоландию тоже просто так не проникнуть. Так говорил один из моих отцов, — ответил Фирлингтон.

Кирк ошарашенно слушал. Фоландия! Страна из книги Кутсона, и этот человек оттуда?!

Но Фирлингтон продолжал свой рассказ:

— Позже я смирился и больше не пытался создавать ореи. Я даже думал убить себя, но не решился. Я всегда чувствовал, что являюсь частью чего-то целого и мне нельзя. Я почти не старею. Возможно за 130 лет мне добавилось лет 5, может 10. А может я совсем не изменился. Я слишком долго видел в зеркале одно и то же. Я все также молод и сменил очень много имен, мест проживания, профессий…

— Значит вы фоландец? Что еще вы помните о той шебе с сотнями шебишей? На стагнирующем этаже?.. — спросил Джон Беккет.

— Только имя. Пэнто!

Кирка аж подбросило. Он едва удержался, чтобы не заорать, ведь десятки раз на Изнанке он слышал именно это имя.

— Я отчего-то уверен, что во всем виновата именно она, — сказал Фирлингтон. — Она бросила шебу, за которую отвечала. Она не справилась или сделала это специально. Сначала я верил, что все вышло само собой, но теперь не сомневаюсь — она заплатила жизнями сотен шебишей за свое бессмертие!

— Бессмертие? — спросил Джон.

— О, да!

— Почему вы уверены в этом?

— Посмотрите на меня. Я бессмертен и не просто так. Я изучал себя в местной медицине. Никаких отличий! Я человек, как и все вы. Но почему я не старею?

— Где же эта Пэнто?

— Раньше я не знал, но теперь думаю, она в Воллдриме. Где еще ей быть, если не здесь? Недавно шебы обрели силу. Любой шебиш посчитает это место благодатным.

Кирк удивился:

— Здесь есть бессмертные? И они мечтатели? — а Джона это будто бы не поразило.

— Странное слово «мечтатели», — покачивая ногой, сказал фоландец. — В последние недели я слышал его много раз. В этом мире уйма языков и как здесь величают шебишей я не знал. Я запомню это название, «мечтатели». Красивое слово, как и сама способность. Я не пробовал искать мечтателей, возможно это и стало моей ошибкой. Я искал не то и не там. Думаю, Пэнто живет где-то в этом мире, иначе не сработает бессмертие. К сожалению это всего лишь мое предположение. Ведь я не мог попасть в другой мир и пробыть там сколько-нибудь времени, чтобы проверить, останусь ли я бессмертным или нет. На Земле я не старюсь. Мои глаза и осанка выдают мой возраст, но кожа, тело, лицо…