Чтение онлайн

Джон смотрел на Фирлингтона:

— Не смогу вам в этом помочь.

— Поймите, если вы правы и мне некуда возвращаться; если мой мир исчез, то что мне остается? Мне нечего терять! Мне останется лишь… Я не хочу снимать фоулк и брать то, что мне нужно силой…

— Это и ни к чему, — Джон опять вытащил револьвер.

— Это тоже ни к чему, — ответил Фирлингтон.

— Вы угрожаете нам, но мы и вправду не знаем Пэнто.

— Вы знаете!

— Нет!

— Знаете! И, Кирк, вы поможете мне найти ее! — сказал вдруг Фирлингтон. — Твой дядя враждебно настроен, потому вся надежда на тебя. Надеюсь ты готов?

— Как? С чего вы взяли? — удивился такому повороту мальчик.

— Но в последний раз я все-таки спрошу. Джон, а ты готов помочь мне?

— Я не смогу…

Фирлингтон коснулся монеткой рукава рубахи, аккурат над фоулком на запястье. Шнурок, повинуясь невидимой шебе, зашевелился под тканью и вскоре он, словно жидкая ртуть, вытек на ладонь Фирлингтона. Дядя среагировал — он выстрелил, но Фирлингтон похоже подготовился заранее. Видимо он сплел некую мечту еще задолго до использования фоулка. Пуля замедлилась и застряла в метре от столетнего рассказчика. Дядя рванул к Фирлингтону с выставленным вперед револьвером, но фоландец легким кивком головы поднял дядю к потолку. Дядя стрелял еще, но было бесполезно. Он открывал рот, наверное, кричал, но Кирк не слышал даже писка. Мальчик вжался в бархатистую штору, словно желая утонуть в ее глубоких складках. Дядя уменьшился в размере и стал прозрачным. Вскоре руки, ноги, голова образовали ровные грани, и Фирлингтон щелчком сместил с полки в шкафу одну из книг, уложил ее на стол, а на ее место поставил потрепанную книжку, бывшую когда-то человеком. Кирк побледнел, он боялся даже открыть рот, чтобы закричать или позвать на помощь. Он смотрел на отблески света свечи, прыгающие по серебристым и позолоченным буквам на сотнях переплетах в огромном книжном стеллаже и уже не помнил какая именно книга была его дядей.

Фоландец улыбнулся, подошел и, спрятав руки в карманы, склонился над Кирком:

— Не думай о дяде, он неудачник, но главное… Главное ведь другое. Так?

— Что? — прошептал Кирк. — Не надо… Я не…

— Главное это твое желание, — он медленно кивнул: — Ты хотел бы стать шебишем?

Кирк дрожал, но мысль по воле страха или же отчаянно желанная соскользнула с губ Беккета-младшего еще до того, как он смог обдумать ответ:

— Хотел… — он прикрыл рот ладонью, которая тут же соскользнула ниже, ухватила его шею. Кирк кивнул: — Хочу! Очень хочу! — он оторопел от слов, что рвались наружу. Кирк устало выдохнул и тихо произнес: — Больше всего на свете…

— Отличный ответ! То место, откуда ты пришел… Ведь это не Воллдрим? Это даже не Земля?..

— Нет…

— Прекрасно! — на физиономии Фирлингтона читалось наслаждение, он закатил глаза и положил руки на плечи Кирку, потом заглянул, словно не в лицо, но в душу мальчишки: — А теперь я объясню тебе как найти Пэнто, а после того, как мы проучим ее, я сделаю из тебя шеби… мы превратим тебя в мечтателя!

Кирк шел домой и перебирал в памяти всех мечтателей-женщин. Молодых и не очень. Пэнто бессмертна, она не старится. Но вдруг она сразу была пожилой? Возможно Пэнто старуха!

Одно он знал точно: случись, что Ясмин окажется этой загадочной Пэнто, то он, не задумываясь, откажется от мечтательства. Много дней разбирая свое общение с Ясмин и эмоции, которые в нем бушуют, он наконец понял, что влюбился. А ведь когда-то он считал влюбленностью свои чувства к Элфи.

Кирк улыбнулся. Теперь он понял разницу между дружескими или скорее братскими чувствами, и чувствами к девушке. Девушке, ставшей столь значительной и желанной. Он хотел поцеловать Ясмин, обнять и даже больше.

Судьба дяди заботила его, но он заставил себя верить Фирлингтону. Фоландец — чудной мечтатель, он не причиняет вреда себе и другим. Так он сказал!

Сегодня, час назад, когда Воллдрим готовился проснуться, в доме Джона Беккета появился Рэмон и забрал Кирка на Изнанку. Сказал — зайдет к нему позже, поможет с обожженной рукой. Похоже он ничего не заподозрил, а посещение дяди Джона в Воллдриме было его обычным делом. Как же глупо выглядели теперь в глазах Кирка военные, патрулирующие дома и улицы. В Воллдриме шатались целые толпы мечтателей, а вояки не имели понятия об этом!

Фирлингтон к приходу Рэмона уже два часа как ушел, но перед этим пообещал, что Кирк станет мечтателем. Мальчишка так желал обрести способность кроить миры и жизни на свой лад, но готов ли он совершать ужасное ради обретения этого великого дара? Он размышлял и выбор, казавшийся пару часов назад очевидным, теперь страшил мальчишку.

Рассказать все Рэмону?

Он решил не торопиться. Для чего нужен интеллект? Чтобы качественно все проанализировать. Спешить не стоит… Нет, не стоит.

Пэнто — это точно не Элфи. А может ее мама? На Изнанке больше сотни женщин! Придется проверять каждую… Лилианна? Ха! Толлы не в счет!

Перебирая в памяти местных дам, Кирк отчего-то забрел к домику, где жили Ясмин и три ее соседки-мечтательницы. Стоя у калитки, он взглянул вправо. Там, через дорогу, у пустующей собачьей будки его забрали в мир Земли. Оттуда началась его новая жизнь…

Он вошел во двор и вскоре уже стоял у входной двери. Чуть помедлил. Скорее по привычке он постучал, потом нажал на рычаг, в доме Ясмин замигал свет. Хорошее решение для мира, где звуки не любят убегать далеко от своего источника.

Ему открыли, и он вошел. В доме находилось человек пятнадцать. Похоже тут устроили веселье. Народ сидел на полу, на стульях и даже на столе. Повсюду валялись стаканы и тарелки, играла музыка. Кирк искал Ясмин взглядом, но ее нигде не было. Валга, коротко, почти на голо подстриженная соседка Ясмин, явно во хмелю, подсказала отправиться Беккету на второй этаж, выдав при этом в лицо Кирка смачную отрыжку и кокетливо извинившись за нее же.

Он поднимался, рассматривая размалеванные Валгой ступеньки лестницы. На серый камень нанесли безвкусную цветастую абстракцию. Яркие линии и фигуры… Модный тренд или ужас аристократа? Как говорится, выбирайте сами! Серые люди, живущие в сером же мире. А вот Ясмин не такая! Ее не интересуют веселье и дурацкие материи.

Кирк толкнул нужную дверь и увидел Ясмин. Она стояла к нему боком, а Франц сидел перед ней на коленях. Старшекурсник хитро впялился в Кирка и указал на него пальцем. Ясмин повернулась, и Кирк, разозленный уединением возлюбленной и нахала-Франца, сжал кулаки. Когда-то, когда Кирк впервые встретил Ясмин, Франц пытался убедить ее, что Кирк толл. С тех пор Кирк не то что недолюбливал его, практически… как бы это?.. В общем ревновал…

К счастью, Ясмин обрадовалась появлению Беккета. Кирка сразу отпустило. Она была красива, а неспешные движения так изящны. Ее добрые глаза и легкость…

Впрочем, Ясмин и Франц ничего такого не делали. Творили какую-то мечту. Не более…

— Ты хочешь с нами? — спросила она.

— А что с вами? — настороженно поинтересовался мальчишка.

— Мы слушаем голоса этого мира.

— Призраков? — а сам подумал: «Неужто Степан говорит со всеми?»

— Пусть будет так.

— К чему?

— Не бойся.

— Я и не боюсь.

— Ха! — усмехнулся соперник.

— Давайте! — согласился Кирк.

— Садись на пол.

Кирк сел, а Ясмин запела.

Все произошло молниеносно. Кирка куда-то тянуло, уносило, но вскоре он услышал пение. Теперь пела не Ясмин — кто-то другой.

Кирк оказался в саду Изнанки, он смотрел на ту самую сливу, у которой пропал старик Степан. Ее голые ветки подрагивали, в благоговении склонялись, будто слива в печали поникла плечами. Ствол раскололся, из него вышла женщина. О, она была прекрасна! Она грациозно ступала по траве, будто невесомая, а ее рыжие волосы блестели и слепили глаз. Голос принадлежал ей. Губы, скулы, плечи, талия, бедра, — все в согласии с ее пением, отдавалось мотиву. Женщина щелкнула пальцем Кирка по носу, легко, но в нос будто вонзилась ледяная игла. О! Кирк уж не стоял, его оторвало от земли. Женщина рассмеялась и нарисовала пальцем круг, еще и еще один. Кирка раскручивало над головой женщины. Она будто была центром воронки, а Кирк — потоком, несущимся на ее дно. Она не прекращала петь. В какой-то момент женщина заплакала, и ее слезы, обращаясь в бабочек, стало закручивать вместе с мальчишкой. Они лезли в глаза и нос и щекотали кожу. Сотни бабочек, тысячи, миллион… кружили вместе с Кирком. Сквозь бесконечный их поток он едва разглядел — женщина держит в руке нож. Он не боялся, лишь смотрел. Но как же все-таки она красива! Он смахивал с лица бабочек, ведь так невыносимо жаждал рассмотреть ее получше. Он тянулся к незнакомке, он хотел почувствовал ее ледяное прикосновение хотя бы еще раз. Но та кокетливо уворачивалась, подмигивая Кирку. Она взмахнула ножом, и его лезвие разрезало белоснежную ее кожу. Но на том она не остановилась. Все с большим рвением она продолжала резать сначала предплечье, потом плечо, медленно провела острием над грудью. Нет, из порезов не сочилась кровь — струилась семицветная радуга. Что может быть восхитительней, что также завораживает сердце?..